огонек
конверт
Здравствуйте, Гость!
 

Войти

Содержание

Поиск

Поддержать автора

руб.
Автор принципиальный противник продажи электронных книг, поэтому все книги с сайта можно скачать бесплатно. Перечислив деньги по этой ссылке, вы поможете автору в продвижении книг. Эти деньги пойдут на передачу бумажных книг в библиотеки страны, позволят другим читателям прочесть книги Ольги Денисовой. Ребята, правда - не для красного словца! Каждый год ездим по стране и дарим книги сельским библиотекам.

Группа ВКонтакте

18Авг2010
Читать  Комментарии к записи Читать рассказ «Карачун» отключены

Во второй раз он поворачивал направо, — бесконечный белый сугроб вдоль дороги обернулся черным провалом в пустоту. До дома оставалось километров двадцать, но вскоре пришлось ехать гораздо медленней: дорогу замело. Не все коту масленица, Зимину и так везло — не меньше чем полпути он ехал по голому асфальту. Куда же подевались невидимые ведьмы с метлами?

Неожиданно приемник сбился с волны и зашипел — Зимин покрутил ручку, но не нашел ничего кроме шипения, свиста и тишины. И в тишине вой ветра за окном отчетливо мешался с далеким хохотом…

«Девятка» неуверенно шла вперед, приминая снег, — как ледокол, наползающий на лед и ломающий его своим весом. И Зимин начинал жалеть, что выбрал короткую и хорошую, но пустынную дорогу: стоило двинуться в объезд, где даже зимней ночью нашлись бы попутчики. Впрочем, еще не поздно было вернуться. К тому же он подозревал, что занесенный участок скоро кончится — как только дорога выйдет из лесу в поле.

Пять километров он ехал не меньше четверти часа — и от снежной круговерти перед глазами снова забе́гали мушки. Если бы не спидометр, Зимин бы думал, что машина стоит: по бокам дороги не было сугробов — только белая гладь. По расчетам, лес должен был закончиться, и Зимин уже хотел приоткрыть окно, чтобы оглядеться по сторонам, но «девятка» вдруг забуксовала, упершись бампером в снег.

Зимин выругался и ударил по рулю кулаком, но сугробу не было дела до сигнала «девятки», он остался лежать на месте. Похоже, надо было поворачивать, но и это оказалось не так просто — машина тут же уперлась задом в снег и снова забуксовала. Зимин выругался еще раз и полез наружу.

Ноги провалились в снег гораздо выше щиколоток, и задняя дверь открылась с трудом. Интересно, как «девятке» удалось доехать до этого места? Зимин достал с заднего сиденья деревянную лопату, поежился и огляделся: за «девяткой» тянулся уверенный след, который на глазах заносило снегом. Не привыкать: расчищать снег вокруг машины Зимину приходилось каждое утро. Да и был он легким, еще не слежавшимся.

Помахав лопатой с пять минут, Зимин согрелся — и даже вспотел. Конечно, обидно было поворачивать, но, похоже, ничего больше не оставалось. Не бежать же перед «девяткой» с лопатой до тех пор, пока дорога не выйдет в поле. Впереди едва брезжил поворот — тени леса смыкались в мутной пелене. И ветер здесь выл не так, как на болоте: плакал и хохотал, словно и в самом деле был живым существом — помешанным стариком в рубище.

Зимин бодро прыгнул за руль, хлопнув дверцей, и повернул ключ зажигания. «Девятка» послушно развернулась на расчищенном участке, прошуршала боком по рыхлому сугробу и… снова уперлась бампером в снег: пока Зимин махал лопатой, дорогу замело еще сильней.

Ноги промокли: в тепле снег, набившийся в ботинки, раскис и теперь противно хлюпал. Зимин еще не понял до конца, в какое плачевное положение попал, — наверное, оттого что не очень хотел понимать. Поэтому снова вышел из машины и взялся за лопату.

Он не успел подумать о том, что до чистой дороги пять километров и что с такой скоростью он доберется до нее примерно через неделю, как вдруг лопата зацепилась за что-то под снегом — словно на асфальте могли быть крутые кочки. Зимин нагнулся, разглядывая, во что уперлась лопата, потом присел на корточки, пощупал обледеневшую дорогу рукой — и похолодел. Под снегом не было асфальта — сухая трава. Он копнул рядом — то же самое. Такого просто не могло быть! Да и не было тут никогда столь гладкой просеки, чтобы он свернул на нее вместо дороги.

Зимин поковырял снег с другой стороны от машины и обнаружил ту же примятую смерзшуюся траву. И с тоской подумал о том, что никому не сказал, куда поехал… Может быть, он просто сбился с дороги? И поэтому завяз? И нужно лишь найти под снегом асфальт, чтобы ехать дальше?

Утробный хохот ветра из лесу был ему ответом. Хоровод призраков радостно выл, улюлюкал и свистел — в четыре пальца. И вместо тухлых помидоров швырял в лицо пригоршни снега.

В поисках асфальта Зимин раскидывал лопатой снег с одержимостью ненормального. Он не замечал мороза — пот катился по лбу градом. Сонный лес хлопал в зеленые ладоши, невидимые ведьмы визжали от восторга, невидимыми метлами поднимая вокруг себя снежную пыль.

Если бы он застрял на дороге, всего-то и нужно было дождаться утра в теплой машине — ведь чистят же эти дороги когда-нибудь, а тем более после метели. А чего дожидаться здесь? Когда кончится бензин? Зимин вытер пот со лба и угрюмо посмотрел по сторонам. Да нет же, не может быть! Он просто съехал с асфальта! Надо расчистить снег по колее, оставленной «девяткой».

«Девятку» он едва нашел: чокнутые мельники, посыпа́вшие землю снегом, превратили ее в сугроб. Зимин скинул снег с крыши и капота и принялся рыть дорожку дальше — по еле заметному следу машины. Призраки в серых саванах плясали фламенко, и обглоданные тлением подолы кружились и свивались в воронки; только вместо гитары ветер дергал морозные струны, натянутые в воздухе. Да и песня их была дурной, как у обкуренных лабухов.

Скоро на спине одеревенели мышцы — с непривычки. И так ли скоро? Зимин с трудом выпрямился, снова вытер пот и оглянулся: «девятка» скрылась в темноте и метели. Неужели он ехал по траве так долго и ничего не заметил?

Хотелось пить, и он вернулся к машине — хлебнуть воды и погреться. Хоть на спине свитер и промок от пота, голые руки ломило от холода.

«Девятку» снова замело, и пришлось почистить ее еще раз. Хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя замурованным. Зимин сел за руль и включил мотор, подставив ладони под ток теплого воздуха из печки. Хорошо, что он утром заправился…

Ветер нетерпеливо стучался в стекло, словно предлагал снова выйти наружу. Лобовое стекло заносило на глазах — Зимин включил и выключил дворники. Только не хватало посадить аккумулятор… Минут через пять отогрелись руки, и он уже хотел продолжить поиски, как вдруг заметил нехорошее покалывание в ногах: да он же просто не заметил, что они замерзли до потери чувствительности! Черт, так ведь можно и без пальцев остаться! Мало того, что ботинки узкие, они еще и мокрые!

Еще минут пять он сидел, уткнувшись лбом в руль и вцепившись в него руками — и разве что не выл: ноги, согреваясь, болели невозможно. А когда поднял голову, в лобовом стекле было так темно, словно машину погребли в земле, а не под снегом. Но дворники справились: сквозь ставший прозрачным полукруг в лицо устремился рой маленьких белых бесенят.

Потом Зимин немного посушил носки и подумал, что надо взглянуть, что там за поворотом. Может, дорога? Или поле, с которого будет видна дорога? Предположение, конечно, наивное: с чего бы в поле вьюге быть тише?

Но не сидеть же сиднем в машине!

Зимин решительно приоткрыл дверцу — она подалась с трудом, пришлось налечь на нее плечом. Да не должен, не должен снег сыпать с такой силой! Здесь что-то не так! Может быть, это сон? Зимин уже хотел ущипнуть себя за руку, но подумал, что замерзших ног во сне не бывает.

Он, слегка поколебавшись, поставил ноги в снег — после тепла это было противно.

Что-то изменилось. Веселая свистопляска призраков кончилась: они больше не водили хороводов — летели мимо, словно от неведомой опасности. И выли, выли — тонко, жалостно, щемяще. И невидимые ведьмы визжали не от восторга, а в предчувствии беды. И мчались прочь, оседлав свои невидимые метлы. Сонный лес проснулся и хлопал крыльями, как перепуганная курица, и тянулся ветвями вслед тем, кто, в отличие от него, мог летать. Ветер выворачивал суставы его сучьев — они трещали и неслись вслед невидимым ведьмам, но недолго: или падали в снег, или застревали наверху.

Зимин прикурил с трудом, повернувшись спиной к ветру, — огонек зажигалки гас даже спрятанным в ладонях. А ветер шептал в уши что-то непонятное и непристойное — и от его шепота по спине побежали мурашки. Ужас медленно полз из-за поворота, словно дымок занимавшегося пожара сквозь щель под дверью. И все вокруг и изнутри кричало: не надо туда, не надо! Зимин не нашел ни одной веской причины, чтобы остановиться.

Снежинки, как потревоженный осиный рой, с разлета впивались в щеки тонкими холодными жалами; мерзли уши и руки, но Зимин поднял шарф из-под воротника куртки и втянул руки в рукава, держа сигарету кончиками пальцев.

Нет, не ветер и не метель были надвигавшимся из-за поворота ужасом. Нечто огромное, ледяное и смертоносное шло навстречу Зимину: не иначе, сила, ведающая безвременной смертью и укорачивающая день. Мысль о безвременной смерти вдруг дохнула в лицо своим очевидным правдоподобием. Никто не знает, куда он поехал. Никто не станет его искать еще дня два или три… А если и станет — следы уже замело, к утру от них не останется даже намека. Не надо было выходить из машины… Потому что обратную дорогу к ней можно и не найти.

Он оглянулся: «девятки» не было видно. Но стоило повернуться к ветру затылком, нечто глянуло в спину: будто огонек оптического прицела остановился между лопаток. Оно катилось на него сзади, и не хватало сил взглянуть ему в лицо. Невидимые ведьмы заголосили как по покойнику и с воплями понеслись прочь — чтобы не смотреть на то, что случится.

Зимин медленно повернул голову в сторону чужого взгляда, ощущая себя букашкой под тяжелым сапогом.

Из снежной круговерти навстречу ему шел старик в рваном рубище. Он нисколько не напоминал кошмар, но ужас — детский, безотчетный, от которого язык присыхает к нёбу, а ноги делаются ватными и не могут ступить ни шагу, — взял Зимина за шею жесткими холодными пальцами. Каждому свое: кому-то старуха с косой, кому-то старик в рубище.

Сила, укорачивающая день, — это гравитация. Она никак не связана с безвременной смертью, она — закон природы, сущность безличная и бездумная, не рассуждающая, а действующая, и действующая всегда одинаково. Бездумная… Безумная… Сумасшедшая… Это не ветер, это он, помешанный старик, хохотал на весь лес, увидев Зимина, загнанного в ловушку.

Старик не думал, а действовал, как и положено бездумному закону природы. Смешно пытаться разжалобить камень, падающий на голову. А им, между прочим, тоже управляет гравитация…

И Зимин побежал прочь, обгоняя призраков в серых саванах и невидимых ведьм. Ветер толкал его в спину, словно гнал взашей, и один раз Зимин даже упал, не удержавшись на ногах от его бесцеремонного пинка. Но старик никуда не спешил, он шел своей дорогой — ему, казалось, не было до Зимина никакого дела: что за дело бездумной силе до человечка, барахтающегося в снегу?

Зимин бежал и захлебывался своим дыханием, не разбирая дороги и не глядя по сторонам. То ли случилось чудо, то ли сработало подсознание: споткнувшись снова, он влетел головой в задний бампер «девятки», превратившейся в сугроб. И, как бывает в кошмарах, долго не мог отыскать ручку дверцы, долго не мог ее открыть — слишком много намело снега.

Но протиснулся внутрь, и упал на сиденье, и захлопнул дверь, переводя дыхание.

В машине было темно, как в гробу. И холодно. И тихо. Зимин нащупал и повернул ключ зажигания, мотор зачавкал довольно, зелеными огнями уютно осветилась панель. Страх отпускал потихоньку, хотя руки еще дрожали. Незачем никуда ходить. Метель рано или поздно кончится, наступит утро — тогда и надо разбираться, что к чему. Днем ему старики мерещиться перестанут…

Он включил печку, направил ее на лицо и погрел руки: хорошо. Как хорошо! Зимин откинулся на подголовник и прикрыл глаза. Дрожь превратилась в озноб — теперь от холода и усталости. Он уже собирался включить дворники, но осекся: ему не хотелось смотреть за окно…

Чем теплей становилось в машине, тем сильней Зимина клонило в сон.

Ему чудилось, что он ведет «девятку» по заснеженной трассе и засыпает за рулем — от толчка изнутри он дернулся и открыл глаза. Что-то не так было с мотором: он чавкал и взревывал время от времени. Зимин скользнул взглядом по салону и похолодел: с заднего сиденья на него смотрел старик в рубище — его было видно в зеркало. Холодный пот хлынул в глаза, намокли ладони: в неверном свете приборной панели лицо старика отливало зеленью, а в машине ощутимо пахнуло тленом… Он смотрел на Зимина немигающими водянистыми глазами — бесстрастно и испытующе.

Бежать некуда, это ловушка… Зимин стиснул мокрые кулаки, несколько раз сморгнул — но старик не исчез. Ни одной трезвой мысли в голове не было — только ужас. Даже если бы ему было куда бежать, он бы не смог сдвинуться с места: тело обмякло, только сердце бешено трепыхалось где-то в пятках. Он сглотнул вязкую слюну, облизнул пересохшие губы и спросил — очень тихо, обмирая от собственной наглости:

— Чего сидим? Кого ждем?

— Я жду тебя, — неожиданно ответил старик. У него был грудной певучий голос, как у Деда Мороза на новогоднем утреннике. Лицо его осталось равнодушным: он не удивился вопросу и не раздумывал, прежде чем ответить. — Я жду, когда ты задохнешься.

— А с чего это я должен задохнуться?.. — пробормотал Зимин, и ему тут же показалось, что в салоне душно, не хватает воздуха.

— Или замерзнешь. Я не знаю, что случится раньше. Потому что машину занесло снегом. Даже если ты захочешь выйти, то уже не сможешь. Снаружи ее никто не увидит и при свете дня: так заровняло, что не надо хоронить.

— Это ерунда. Люди под снегом могут жить несколько суток… — неуверенно возразил Зимин.

— А я не тороплюсь, — старик безучастно пожал плечами.

Зимин представил себя запертым в этом гробу на колесиках — навсегда и наедине со стариком в рубище, пахнущем тленом. Выйти! Немедленно выйти отсюда!

Дверь не подалась, словно снаружи на нее навалился жирный великан. Зимин подергался, потолкался в нее плечом, но не преуспел. Старик спокойно наблюдал за его жалкими попытками и — или это только показалось? — улыбался краешком губы.

— …твою мать! — Зимин со всей силы ударился в дверь плечом, но сдвинуть с места жирного великана не смог.

А мотор тем временем чавкнул как-то особенно неприятно и смолк: погасла приборная панель, и в машине снова стало темно, как в гробу.

— Врешь! — рявкнул Зимин. — Не на того напали!

Он нащупал выключатель и зажег лампочку.

— У тебя сядет аккумулятор, — в голосе старика проскользнули язвительные нотки, или это снова только показалось?

— Да и хрен с ним! — проворчал Зимин и крутанул ручку, опуская стекло: сухой холодный снег посыпался ему на колени. Он выставил руку наружу: снег был рыхлым и легким, просто его набралось слишком много. Зимин сунулся на заднее сиденье — и встретился взглядом со стариком. Ужас екнул где-то внизу живота, и дрогнула протянутая рука.

— Подвинься-ка, — бесцеремонно процедил Зимин. — Под тобой лежит скребок.

— Да пожалуйста! — старик подался в сторону. Он был очень худым, но широкоплечим и напоминал огородное пугало — особенно своим нарядом. Забирая скребок, Зимин случайно коснулся его рубища: на ощупь оно походило на волосатый мешок из-под сахара.

Он рыл снег, то ссыпая его в салон, то отбрасывая наружу. Иногда ему казалось, что это бесполезно: чокнутые мельники явно работали быстрей него. На расчищенное место с крыши оседали новые и новые пласты снега, приходилось менять руку — мышцы деревенели от усталости, а пальцы ломал холод. Ну нет, куда чокнутым мельникам против Зимина? Когда в салон дунула метель, он с такой радостью вдохнул ее запах, словно на самом деле выбрался из склепа.

Дверь подалась нескоро, но, приоткрыв ее так, чтобы можно было протиснуться наружу, Зимин не удержался и довольно взглянул на старика:

— Ну?

— Не понимаю, зачем ты так долго мучился, когда мог бы вылезти через окно и раскопать дверь снаружи, — ответил ему старик.

— Вот еще, — фыркнул Зимин, с трудом вылезая из машины, — зато вышел по-человечески.

Невидимые ведьмы встретили его радостным визгом, невидимыми метлами поднимая и раскручивая тучи снега. Призраки в саванах снова закружились хороводом — и на этот раз свистели в четыре пальца скорей одобрительно, чем с презрением. Маленькие белые бесенята хихикали и тыкались в разгоряченные щеки прохладной влагой. Как родные!

Оказалось, винить в заносе следовало не чокнутых мельников — «девятка» стояла повернувшись левой дверью к подветренной стороне.

А старик, незаметно выбравшись из машины, стоял в сторонке и посматривал на Зимина мутными и хитрыми глазами. Он был бос.

— Чего ты ждешь теперь? — спросил Зимин, окончательно осмелев.

— Жду, когда ты сделаешь еще какую-нибудь глупость. Руки ты уже отморозил, не так трудно остаться и без ног…

Мотор не завелся, и что в нем было не так, Зимин разбираться не стал — бешено тер руки снегом и грел их дыханием: старик соврал, они замерзли не окончательно, нужно было только разогнать кровь, перетерпеть боль. Призраки хохотали, когда он, подвывая, сгибался пополам и сжимал руки коленями, а невидимые ведьмы попискивали жалостно и опускались к самому лицу. И делалось страшно: вдруг пальцы будет ломать так сильно до тех пор, пока их не отрежут? Тогда лучше пусть замерзнут снова — меньше мучений. Зимин не сразу сообразил снять шарф и тереть их мягким кашемиром.

Зато когда руки отогрелись окончательно, он на всякий случай растер и уши тоже. А после этого честно открыл капот и несколько минут бессмысленно смотрел на его содержимое. Оставалось только попинать колеса, чтобы убедиться в том, что он сделал все, что мог, и это Зимин исполнил с чувством — пожалуй, едва не переусердствовав. И, конечно, несколько раз выходил из машины и снова садился за руль, но в этом случае проверенный на компьютере способ не дал результата.

Старик прав: никто не найдет здесь его машину, если ее не видно с дороги. Это самая длинная ночь в году, и рассветет еще нескоро. Что толку сидеть, каждые полчаса раскапывая «девятку», не лучше ли двинуться к дороге? Толку от машины, которая не заводится, все равно нет: ни погреться, ни поспать.

— Прекрасно! — тут же сказал старик, стоило Зимину взглянуть на него вопросительно. — Отличная идея. Я пойду с тобой.

— На что-то надеешься? — усмехнулся Зимин.

— Я не надеюсь, я уверен. В такой куртке и ботиночках, без шапки и рукавиц, ты окочуришься еще до утра.

— У меня есть шерстяные носки, — неожиданно вспомнил Зимин. Теща связала их отцу в подарок к Новому году. — Из настоящей верблюжьей шерсти, между прочим.

— Да ну? Попробуй натянуть их на голову.

— На голову у меня тоже кое-что найдется… А если я замерзну, то всегда могу развести костер.

— Я посмотрю, как ты будешь это делать — без топора, розжига и покупных дров.

— Что-что, а розжиг у меня есть.

Ботинки не налезли на толстенный шерстяной носок… То есть не то чтобы жали — просто не надевались. И Зимин, подумав, натянул носки поверх ботинок: ну чем не валенки? На заднем сиденье вместо чехла давно было постелено старенькое байковое одеяльце, он хотел пристроить его на голову — сделать что-то вроде плаща с капюшоном, но капюшона не вышло: ни веревочки, ни булавки в машине не нашлось. Пришлось завязать его узлом на шее — получился плащ на плечи. Лучше, чем ничего. А на уши он намотал шарф, подняв повыше воротник свитера. И почему теща не догадалась подарить маме перчатки? Кому тут нужна ее фарфоровая чашечка?

— Ты как последний немец, который дошел до Волги, — язвительно заметил старик.

— Неправда. Я как ассасин в плаще мушкетера.

Зимин сцедил в канистру литра три бензина, запер машину, подумал — и не стал включать сигнализацию. Подумал еще немного и положил на плечо лопату: она была легкой и могла пригодиться. Конечно, одеяльце мало походило на мушкетерский плащ, а лопата — на мушкет, но Зимин решил, что выглядит вполне романтично — если немного напрячь фантазию.

Призраки словно ждали сигнала к выступлению: засвистели, всколыхнулись и с гиканьем ринулись вперед, обгоняя друг друга. Невидимые ведьмы запрыгнули на невидимые метлы и дружно стартовали, как сотни самолетиков с реактивными двигателями, взвивая вокруг Зимина маленькие колючие смерчи. Чокнутые мельники еще быстрей закрутили свои жернова — словно не мололи снежную муку, а играли на шарманках Drum&Bass. И маленькие белые бесенята колбасились вокруг под их чокнутую музыку.

Старик пошел сзади, сложив руки за спиной.

Поделиться:

Автор: Ольга Денисова. Обновлено: 24 декабря 2018 в 8:59 Просмотров: 37

Метки: ,