огонек
конверт
Здравствуйте, Гость!
 

Войти

Поиск

Поддержать автора

руб.
Автор принципиальный противник продажи электронных книг, поэтому все книги с сайта можно скачать бесплатно. Перечислив деньги по этой ссылке, вы поможете автору в продвижении книг. Эти деньги пойдут на передачу бумажных книг в библиотеки страны, позволят другим читателям прочесть книги Ольги Денисовой. Ребята, правда - не для красного словца! Каждый год ездим по стране и дарим книги сельским библиотекам.

Группа ВКонтакте

06Дек2018
Читать  Комментарии к записи Читать рассказ «Прямой репортаж» отключены

– Я веду репортаж из классной комнаты воспитательного сообщества «Равные», где расположился штаб поисков пропавших детей, – бодро подхватила Джим начатую шефом тему. – Ищет их не только полиция, но и добрая сотня добровольцев. Напомню, что это четвертый случай исчезновения детей из сообщества: трое пропавших ранее мальчиков так и не были найдены. Руководит поисками комиссар окружного полицейского управления Хильди Брэг, однако, учитывая серьезность положения, на помощь Хильди уже торопятся аналитики планетарного бюро расследований.

Джим поправила волосы, когда Ким повернула объектив дрона в сторону комиссара, – плавающий в воздухе индикатор, невидимый для объективов, продолжал мигать красным: идет прямая трансляция. Он всегда раздражал Джим навязчивостью и невозможностью смотреть на него прямо – держался на краю поля зрения.

– Хильди, всего один вопрос: есть надежда найти детей живыми?

– Надежда есть до тех пор, пока не обнаружены и не опознаны мертвые тела пропавших.

Хильди кашлянула и тронула рукой кадык – кроссдрессерам-три трудно говорить высоким голосом, – однако продолжила:

– И оставить надежду, прекратить поиски мы не имеем права.

Умный микрофон автоматом удалил ее кашель из эфира.

– Вы подозреваете, что это дело рук серийного убийцы? – продолжила Джим – никто не заметит, что она собиралась задать всего один вопрос.

– Это одна из версий, и пока нет причин исключать остальные. Однако мы исходим из худших предположений: через сутки вероятность найти детей живыми резко снизится. Аналитики планетарного бюро уже выслали первые выводы, но у нас есть и собственный опыт розыска серийных убийц, в нашем округе за последние три года было обезврежено более шестидесяти маньяков-педофилов, из них только двое начали убивать, остальные были выявлены раньше. И, пользуясь возможностью, я хочу обратиться к тем, кто с нами в сети: если увидите темно-синий турбокар класса Лонли с тонированным куполом, в особенности стоя́щий, просим набрать три единицы на ручном комме.

– Но темно-синих турбокаров Лонли с тонированным верхом тысячи! – артистично воскликнула Джим.

– Система позволит выявить турбокар без опознавательного сигнала.

Хильди снова кашлянула, Ким переключила мультикамеру на прием и дала в эфир 3D-сканы детей, а Джим продолжила:

– К следующему выходу в сеть мы подготовим обстоятельный отчет об исчезновении детей. Напомню, им девять и десять лет. Перед вами их последние сканы, сделанные системой безопасности сообщества. Тех, кто видел кого-то из них сегодня после десяти утра, просим набрать на ручном комме три буквы Н.

– Спасибо, Джим, – раздалось в наушнике: шеф перехватила трансляцию. – Наш специальный корреспондент Джим Миллер получила эксклюзивное право на освещение в сети исчезновения детей из воспитательного сообщества «Равные» – смотрите новости по теме из первых рук, на нашем ресурсе!

Индикатор перестал мигать, и Ким, отозвав дрон, закрыла экран управления мультикамерой.

– Ну как? – нормальным мужским голосом спросила Хильди. – Я нигде не напортачила?

– Все отлично, – кивнула ей Джим. – А можно спросить? Из любопытства. Если это не для прессы, мы не включим это в следующий репортаж…

– Конечно. – Хильди любила репортеров, как все трапы.

– А какие выводы сумели сделать в планетарном бюро?

Джим в самом деле спросила лишь из любопытства – пока в деле было только одно сомнительное свидетельство о темно-синем Лонли, и более ничего.

– Это серийный убийца с вероятностью семьдесят семь и восемьдесят три сотых процента. Ему более сорока лет, невысокого роста, эндоморфного телосложения. Скорей всего, он состоит в браке со своим ровесником. Очень вероятно, работает с детьми, но вряд ли в сообществе «Равные».

 

В свои тридцать восемь Джим выглядела не более чем на двадцать пять и имела в личном деле пометку «цисгендерность» (которую в случае чего могли поменять и на «выраженная гендерность»), но ничего не могла с собой поделать: любила красивую одежду, каблуки и дорогую косметику; ей нравилось проводить время перед зеркалом и в салонах красоты – что роднило ее с трапами. Однако выходить в эфир в юбке и с салонной прической считалось вызывающим и в некоторой степени оскорбляло таких, как Хильди, – как бы ни было сильно стремление кроссдрессера выглядеть не хуже Джим, а коленок, как у нее, у Хильди никогда не будет. Но на этот раз кроссовки и спортивные брюки сыграли Джим на руку – пока они с Ким изучали территорию «Равных», ничего не стоило переломать не только каблуки, но и ноги.

– Территория воспитательного сообщества огромна, коттеджи, где проживают дети и их опекуны, разбросаны среди живописных лесистых холмов, а учебные корпуса и развлекательный комплекс стоят на берегу озера. И тем не менее каждый квадратный дюйм территории контролируется новейшей системой безопасности, которая не только сканирует происходящее, не только сигнализирует о внештатных ситуациях, но и способна самостоятельно предотвращать опасность, угрожающую жизни и здоровью детей. Детям не запрещается покидать территорию, они должны лишь поставить в известность одного из опекунов. Еще два года назад ребенок не мог отключать маячок наручного комма, но принятая поправка к двести двадцать восьмой статье закона о защите прав ребенка запретила блокировать отключение маячка, теперь каждый ребенок имеет право на личное пространство и может выключить маячок по собственному желанию.

Индикатор мигал желтым – шла запись. Четыре дрона парили над холмами, пятый висел перед глазами Джим, а тонкие пальцы Ким порхали над экраном управления мультикамерой.

– Джим, – раздался в наушнике голос шефа, – спроси между делом: на фига  у них дети таскаются за территорию?

– Но есть ли у детей потребность покидать территорию? Спросим об этом старшего опекуна сообщества, Джесса Ли.

Ким развернула объектив дрона в сторону Джесса Ли, цисгендерного мужчины, – одному богу известно, как ему удалось стать здесь старшим опекуном, – да еще и по всем приметам совпадающего с присланным планетарным бюро описанием серийного убийцы: эндоморф лет пятидесяти, невысокого роста с заметной лысиной, работающий с детьми… И женат он был на начальнике охраны сообщества, которую Джим назвать цисгендерной женщиной никак не могла.

Джесс тоже кашлянул – от волнения – и провел рукой по лысеющей голове. Складно говорить он не умел, и Джим включила онлайн-редактор речи – получилось довольно гладко и близко по смыслу к оригиналу:

– Дети покидают территорию редко, но их влечет взрослая жизнь, и нет смысла запрещать им знакомиться с нею. Для детей десяти лет самостоятельное посещение торгово-развлекательного центра – настоящее приключение и захватывающая игра, так же как и самостоятельная поездка по железной дороге. Ближайший к нам населенный пункт находится всего в миле от коттеджа, в котором жили пропавшие дети, – это небольшой поселок на пластмагистрали, где дети обычно посещают придорожное кафе. Там они могут самостоятельно сделать заказ и посидеть за столиком со взрослыми. Разумеется, все взрослые, которые вступают в непосредственный контакт с детьми, обязаны открыть комм для сканирования системе наблюдения, размещенной в кафе. Если рядом с ребенком появится человек с закрытым для сканирования коммом, немедленно сработает сигнал тревоги.

Говорят, уже появились редакторы речи, которые можно включать при прямой трансляции, но они с Ким на такую мультикамеру пока не заработали…

– Как, в таком случае, похититель мог подобраться к детям? – спросила Джим.

– На этот вопрос лучше ответит начальник нашей службы безопасности, Джульетта Ли, – перевел редактор невнятные слова Джесс, после чего тот с облегчением выдохнул.

Джульетта, ровесница мужа, была одета в камуфляж и берцы, пострижена наголо, имела невероятно большую грудь, такой же живот и невысокий рост. Она подвинула мужа в сторону тяжелым боком – Ким пришлось отвести дрон немного назад, чтобы начальник охраны поместилась в объектив. Зато ей не требовался редактор речи и никакого смущения перед камерой она не испытывала.

– Может, после исчезновения пятерых детей законодатели наконец задумаются, чтобы маячки детских коммов можно было включать извне, – начала она. – Раз уж наверху так опасаются, будто я буду подглядывать за девочками в ду́ше или в сортире, пусть санкцию на принудительное включение дает полиция. Очевидно, негодяй вообще не имел комма! А коммы детей были выключены. У ребенка не развит инстинкт самосохранения, им нравится отключать коммы просто так, для самостоятельности!

– Расскажите, когда и при каких обстоятельствах были отключены коммы пропавших детей, – подсказала Джим.

– Том постоянно болтался с выключенным коммом, а Лиз никогда этого не делала! Уверена, противный мальчишка уговорил ее!

– Дети дружили?

– Да, как ни удивительно. Странная это была парочка, ничего общего: у Лиззи отмечена ярко выраженная гендерность, а у мальчишки – навязчивые проявления агрессии.

Говоря о девочке, Джульетта едва не облизывалась – ее заявление о принудительном включении детских коммов почему-то сразу наводило на мысль о том, что «наверху» не зря опасаются за девочек в ду́ше…

– То есть это были трудные дети?

– До Посвящения двадцать процентов детей считаются трудными, ничего особенного в этом нет.

Вместо огромной груди Джульетты Ким снова дала крупный план последних сканов детей – они шли, взявшись за руки, девочка немного отставала от мальчика, шагавшего широко и уверенно, и иногда ей приходилось за ним бежать. В чем проявлялась гендерность девочки, Джим не поняла: серенькая мышка, простенький темный спортивный костюм, тонкие бесцветные волосы до плеч. Гендерность мальчика выражалась значительно ярче: крепкий был пацан, разворачивал плечи на ходу, и на подружку глядел снисходительно, сверху вниз. Впрочем, он был старше на год, что пока давало ему такое право…

– Дети еще не прошли Посвящение? – спросила Джим. – Им же девять и десять?

– Обоим до Посвящения оставалось совсем немного. Тому исполнится десять через две недели, а Лиззи через полтора месяца будет девять.

– Вернемся к отключению коммов. Сейчас мы как раз видим, что дети направляются к границе территории сообщества. Правильно я понимаю, дети больше ни разу не попали в объективы дронов?

– Правильно. Дроны системы безопасности не покидают вверенную им территорию. Детей предположительно видели в поселке, когда они садились в турбокар на пластмагистрали.

Шум в штабе поисков донесся до микрофона из приоткрытого окна, и пришлось прервать беседу с Джульеттой. Джим, почуяв важные новости, запросила у шефа прямой выход в сеть – почти сразу мигавший индикатор из желтого сделался красным: в сеть пошла прямая трансляция.

Хильди сама догадалась выйти к окну, не дожидаясь вопросов Джим.

– Только что был обнаружен темно-синий Лонли, брошенный в ста двадцати милях отсюда: на стоянке перед торговым центром. Экспресс-экспертиза обнаружила на заднем сиденье ДНК Тома Макгрегори. К нашему величайшему сожалению… – Голос Хильди дрогнул.

– Вы не допускаете мысли, что дети решили путешествовать автостопом? – на всякий случай уточнила Джим.

– Какой сумасшедший с выключенным коммом посадит детей к себе в турбокар? – с перекошенным лицом выговорила Хильди своим нормальным голосом – и в эту секунду была похожа на цисгендерного мужчину гораздо больше, чем старший опекун сообщества. И Джим совершенно некстати подумала, что, не будь Хильди кроссдрессером-три, ее стоило бы счесть привлекательным мужчиной… Рост шесть футов (плюс шпилька), широкие плечи, шея как у быка… Колени, конечно, так себе, но если надеть на Хильди брюки…

– Стоянка наверняка оборудована системой безопасности… – сказала Джим в микрофон.

– Разумеется. Скоро все ее сканы будут тщательно проанализированы.

– ДНК водителя не обнаружено?

– Экспресс-экспертиза ничего не выявила, но турбокар сейчас проходит полное обследование – даже дыхание оставляет следы на стекле, – пояснила Хильди голосом повыше и добавила мужским тембром: – На этот раз негодяй от нас не уйдет!

От ее уверенности и силы у Джим по спине прошли мурашки. Наверное, стоило вернуться к приему гормонов: в последнее время она слишком часто думала о мужчинах, что само по себе было ненормально, а в сложившихся обстоятельствах да еще и в прямом эфире – подавно.

 

– Джим, больше десяти миллионов просмотров! – сообщила шеф: вот что значит баннер на главной странице новостного канала, да еще и мигающий при прямом включении! – Чтобы хайпануть еще рейтинга, добавь слезный рассказ о детках: какими милыми малышами они были.

– Были? – возмутилась Джим.

– Ладно, ладно. Какие они милые сюси-пуси и каким надо быть дерьмом, чтобы их отыметь.

– Мы собирались лететь на то место, где обнаружили Лонли…

– Там нечего снимать. Крути лучше розовые сопли опекунов и сестробратьев. И о детях, которых израсходовали раньше, добавь чего-нибудь. С полицией можешь строго – у нас разрешение на журналистское расследование и полный доступ. Хорошо бы трёп с планетарными аналитиками – и пусть ничего не скрывают. Если зажмут инфу – пригрози привлечь за препятствия свободной прессе. И от нас в расследование добавь какую-нибудь фитюльку, которая якобы ускользнула от следствия. В сети уже идет бурление говн по теме – не бойся впрыскивать животрепещущие вопросы. Нехилый хайп случился с принудительным включением коммов, мы засекли тыщи холиваров! В общем, большой всплеск эмоций и обсуждаемости. Передай милашке Хильди, у нее триста тысяч лайков. Не передавай Хильди: пятьдесят два процента от цисгендерных баб.

– А у Джульетты?

– У ее грандиозных сисек лайков маловато, зато индекс цитирования пробивает потолок и растворяется в глубоком космосе. Кстати, был бы неплох впрыск жести о засилье маньяков-педофилов – по опыту Хильди, поднимем и ей индекс цитирования.

 

Материал о милых малышах пришлось монтировать: опекуны, гомосексуальная пара, так сладко скалились в камеру и так сюсюкали, что некоторые улыбки и фразы пришлось убрать из материала. Аналитики сразу погрузились в работу, и, признаться, Джим не собиралась им мешать, но у ребят все было продумано: в состав группы заранее включили ответственного за связь с общественностью – видимо, привыкли не чинить препятствий свободной прессе. Ответственный, правда, Джим не понравился: им был тотал-трансгендер Эрнст Рено, показавшийся ей человеком немногословным, сухим и хитрым. В отличие от Хильди, он не стремился попасть в сеть и даже избегал появления перед объективом.

Прежде чем говорить с семьей пропавших детей, Джим просмотрела их личные дела. Пусть полиция шерстит маршруты возможных подозреваемых и разбирает турбокары на молекулы, пусть аналитики выстраивают психологические портреты серийных убийц – журналистское расследование пойдет другим путем.

Пропавшая девочка имела три пометки на главной странице личного дела: ярко выраженная гендерность, склонность к стадности и отсутствие стремления к успешности. К удивлению Джим, гендерность ребенка проявлялась не в желании нравиться. Лиз не любила соревновательных игр, отказывалась заниматься единоборствами (для преодоления гендерных стереотипов ее определили в секцию бокса), всегда принимала чужую точку зрения, в детских ссорах придерживалась нейтралитета, а иногда выступала в роли миротворца. Результаты тестирования были ужасающими… Забавно, но метки аутсайдера Лиз не получила – другие дети с удовольствием с нею контактировали, что было вполне понятно: рядом с нею любой чувствовал себя победителем, благородно снисходившим к побежденному.

Том Макгрегори являл ей полную противоположность, хотя его выраженная гендерность была помечена знаком вопроса. Навязчивая склонность к агрессии проявлялась в том, что противный мальчишка отношения с ровесниками выяснял при помощи кулаков, из игр обычно выбирал «стрелялки» и любил ломать игрушки. У него тоже было отмечено отсутствие стремления к успешности, что удивило Джим, – обычно агрессия идет рука об руку с амбициозностью и честолюбием. Однако тестирование показало, что Том Макгрегори вовсе не стремился победить, – им двигали иные мотивы: он хотел нравиться самому себе, а не окружающим. Наверное, поэтому гендерность и поставили под вопрос, подозревая у ребенка аутоэротизм. Драчуны часто имеют метку аутсайдеров, но Том ее тоже не удостоился. И даже наоборот. Тесты показали полное отсутствие у Тома лидерских качеств, но в детских иерархиях он занимал ведущие места.

Джим колебалась, стоит ли вставлять в материал многократно упомянутый другими детьми факт: Том защищал Лиз… Стоит ли так унижать девочку в глазах миллионов зрителей? Забавно: дети говорили об этом с некоторой робостью, а то и с напускным возмущением, но не настолько хорошо они умели притворяться – у большинства этот факт почему-то вызывал восхищение и зависть. Должно быть, опекуны-психологи удовлетворились лишь тем, что зависть к Лиз испытывали преимущественно мальчики…

Джим вспомнила вдруг слова Хильди: «На этот раз негодяй от нас не уйдет!» Верней, не столько ее слова, сколько мурашки, прошедшие по спине от ее слов. Пятьдесят два процента «цисгендерных баб», Джим была уверена, клюнули именно на эти слова – и только после них заметили и рост, и силу, и бычью шею кроссдрессера… Животный инстинкт, доставшийся человечеству от далеких предков: потребность в защищенности.

Главные страницы личных дел пропавших ранее мальчиков тоже имели красные пометки. Первым был Саша Новак, инопланетник, сын беженцев с Дикой луны, он прожил в сообществе всего около года – неудивительно, что ему было трудно переосмыслить свои стереотипы и принять традиции Метрополии. Сам факт, что он воспитывался в гетеросексуальной семье, накладывал на мальчика отпечаток. И ничего странного в его ярко выраженной гендерности (по тестам зашкалившей) Джим не увидела – на Дикой луне живут дикие люди, не признающие равенства полов, с пеленок навязывающие своим детям гендерные стереотипы.

Второй ребенок, пропавший через месяц после первого, Франц Карлос, имел не только пометку выраженной гендерности, указание на дурную наследственность, но и клеймо «Альфа». И если красные метки требовали лишь легкой переориентации, то клеймо альфа-самца предполагало генетическую патологию – поведение можно скорректировать, но порченный ген никуда не денется. Впрочем, вряд ли Франц, когда вырастет, будет сильно страдать от того, что не может стать донором спермы. Джим осеклась: если вырастет…

Третий мальчик, как и Том, проявлял агрессию, но не к ровесникам, а ко взрослым (а кроме того – аутоагрессию и нездоровый альтруизм) и имел смещенную систему ценностей: его не заботило собственное будущее, он чуть ли не еженедельно менял профориентацию (и это за месяц до Посвящения!), а потому не успевал ни по одному предмету.

Никто из четверых пропавших мальчиков ни разу не выразил желания сменить пол, все четверо имели заметную потребность в повышенной физической нагрузке – от того, должно быть, и были крепкими ребятами. Все четверо одевались в гендерно-нейтральную одежду, имели русые волосы и светлые глаза, всем было около десяти лет. Наверное, аналитики еще по пути сюда определили сексуальные пристрастия серийного маньяка – вряд ли Джим откроет что-то новое своей наблюдательностью. И похоже, серийный маньяк был истинным гомосексуалистом-педофилом. Но Лиз? Почему на этот раз маньяк похитил и девочку?

Джим похолодела, когда поняла, что девочка убийце не нужна, он был вынужден взять и ее тоже, потому что иначе вызвал бы подозрения Тома. И если он не высадил ее из турбокара живой и невредимой, то Лиз, скорей всего, уже мертва…

 

Поделиться:

Автор: Ольга Денисова. Обновлено: 23 декабря 2018 в 1:07 Просмотров: 19

Метки: ,