огонек
конверт
Здравствуйте, Гость!
 

Войти

Содержание

Поиск

Поддержать автора

руб.
Автор принципиальный противник продажи электронных книг, поэтому все книги с сайта можно скачать бесплатно. Перечислив деньги по этой ссылке, вы поможете автору в продвижении книг. Эти деньги пойдут на передачу бумажных книг в библиотеки страны, позволят другим читателям прочесть книги Ольги Денисовой. Ребята, правда - не для красного словца! Каждый год ездим по стране и дарим книги сельским библиотекам.

Группа ВКонтакте

01Июл2018
Читать  Комментарии к записи Читать повесть «Путь ко спасению» отключены

Брат Павел удивленно распахнул глаза, но снова зажмурился от яркого света. С коротким стоном проснулся Десницкий, уставился на Шуйгу — наверное, еще не сообразил, где он и что с ним. Насчет скопца он ведь почти угадал! Шуйга рассмеялся с новой силой, хлюпая носом и размазывая слезы по щекам. Правую, разбитую нагайкой, зажгло нестерпимо, и это слегка отрезвило.

Он хлебнул воды, чтобы немного успокоиться, и, продолжая хихикать, спросил:

— Брат Павел, скажи честно, этот архиерей из Петербурга — он обрезанный?

— Чего? — пролепетал попёнок.

Шуйга кашлянул и попытался деликатно объяснить, что это значит.

— Я не знаю, — серьезно ответил брат Павел. Бледный он был сильно и говорил с трудом. Шуйгу будто током ударило, когда он вспомнил звук, с которым голова мальчишки стукнулась об пол. Смеяться расхотелось.

— А чего ж ты тогда сбежал? Чего испугался?

Нос попёнка сморщился, нижняя губа поехала в сторону — он собирался разреветься.

— Не вздумай реветь, — как умел строго сказал Шуйга. — Тебе нельзя.

Нет сомнений, столичный поп сообщил брату Павлу, что тот еврей. Только поначалу Шуйга не понял, что в этом такого страшного, чтобы бежать из монастыря.

На своей койке как-то особенно хрипло застонал Десницкий. И брат Павел, и Шуйга одновременно повернули к нему головы: руки дяди Тора, лежавшие поверх одеяла, сжались в кулаки.

— Твари, — прошелестел он еле слышно.

И тогда до Шуйги дошло. Вот это когнитивный диссонанс так когнитивный диссонанс! Пожестче деда Мороза, который ест детей: узнать, что ты тот, кого тебя учили ненавидеть. Ведь в самом деле твари!

Пацан ни за что в этом не признается: побоится, что станет противен дядя Тору. Для себя попёнок, возможно, разрешил проблему, дети легко справляются с такими противоречиями — попросту не верят в то, во что верить не хотят. Но… он ведь даже подозрений в этом боится, должен бояться… Нет, он не признается. В голову совершенно не к месту лез Изя Шниперсон…

Сказать, что ли, что он, Шуйга, тоже еврей? Дети, конечно, чувствуют ложь, но соврать Шуйга умел — никакой полиграф не подкопается (и никакой Афраний). Только вряд ли это парня успокоит, он лишь сильней испугается: кругом одни евреи, хотят окрутить православного мальчика…

Сказать, что дядя Тор женат на еврейке? Десницкий вообще-то был женат на родной сестре Шуйги, но Павлик-то об этом знать не мог… И Шуйга уже открыл рот, но дядя Тор его опередил.

— Брат Павел, этот архиерей… — Ему было тяжело говорить. Верней, вдыхать так глубоко, чтобы сказать сколько-нибудь длинную фразу. — Он сказал, что в Петербурге… сделает тебя настоящим евреем?

Попёнок опять едва не разревелся, замотал головой, отчего немедленно позеленел — вот ведь два сапога пара! — и пропищал жалко и неубедительно:

— Я не еврей! Честное слово, я не еврей…

Десницкий ничего не ответил, лишь сжал губы и глянул на попёнка со значением. Что уж такого он вложил в свой взгляд, Шуйга так и не понял, но брат Павел успокоился вдруг. Умиротворился. Будто дядя Тор доказал (!), что ему все равно, да так убедительно, что пацан поверил.

А ведь умен! Чертовски умен! Десницкий, конечно. Не побежал бы попёнок из приюта, если бы переезд в Петербург ему ничем не угрожал. И если дядя Тор просчитал верно, то в самом деле, быть «ненастоящим» евреем гораздо лучше, чем стать «настоящим». В картине мира православного мальчика…

Десницкий посмотрел на Шуйгу виновато и просительно — наверное, стеснялся, что сам не может вести полноценный допрос. Нет, ну не успел с того света выбраться, и туда же — строить свои конспирологические теории.

— Так что, брат Павел? — подхватил Шуйга. — Дядя Тор прав?

Брат Павел взглядом поискал одобрения Десницкого, нашел, сглотнул и ответил:

— Он сказал, что я стану истинным иудеем. Истинным!

— Ты поэтому убежал? — решил уточнить Шуйга. — Не хотел становиться истинным иудеем?

Брат Павел кивнул и продолжил с бо́льшим жаром — наверное, давно хотел с кем-нибудь поделиться своими непростыми переживаниями:

— Он сказал, истинным иудеем, как апостол Андрей… Ну разве же апостол может быть евреем?!

Шуйга закатил глаза… И чему их только учат на Законе Божьем? Больше двух очков по этому предмету брат Павел очевидно не заслуживал. Шуйга был уверен, что увидит в глазах Десницкого стандартное «Это не смешно». Однако лицо дяди Тора исказила кривая улыбка, тело тряхнуло сначала от смеха, а потом от кашля, и хотя Десницкий терпел боль стоически, все равно было видно, что она зашкалила. Вот в кои веки раз человеку стало смешно — и на́ тебе!

— Он сказал, что я из семени апостолов… — с горечью продолжал двоечник. — Потому что узрел предназначение… И еще о Иерусалимском соборе говорил, о том, как надо поступать с язычниками, которые хотят в христиане. Ну, что им необязательно шаба́ш делать и это… как его… брит какой-то…

Шуйга пропустил эту дребедень мимо ушей — испугался за Десницкого. Но тот выговорил совершенно бесцветным голосом:

— Наверное, шаббат соблюдать?

— И заповедь «брит-мила», — раздался едкий и странно знакомый голос от приоткрытой двери.

Шуйга оглянулся и привстал, прикрывая беспомощного Десницкого, — в палату деловито зашел Афраний. Не то чтобы совсем не было страшно… Мелькнула в голове быстрая мысль: три выстрела — и все. И никаких проблем.

Но, видно, власть столичного архиерея не простиралась столь широко, чтобы его вассалы могли стрелять средь бела дня в общественных местах, — позволялось им только потихоньку пырять людей ножами. Шуйга на всякий случай выпрямился и приготовился к сопротивлению.

Афраний с шумом подвинул к себе стул, стоявший у кровати брата Павла, и сел лицом ко всем троим. На приличном довольно расстоянии…

— Это вторая по счету заповедь Торы из шестисот тринадцати. Обрезание в знак союза народа Израиля со Всевышним. Я надеюсь, вы взрослые люди и вам не надо объяснять, что религиозный фанатизм любого толка у нас преследуется по закону?

Пришел откреститься от фанатика-архиерея? Из семени апостолов…

— Кроме православного, разумеется? — осклабился Шуйга, совсем осмелев.

— Церковь не приемлет фанатизма и в православии. Но речь не о православии, а об иудейской секте. Надеюсь, это понятно, — последние слова Афраний произнес многозначительно.

— Простите, у вас весь Синод состоит в иудейской секте? — хрюкнул Шуйга — от собственной смелости у него мороз прошел по коже.

Нет, глаза Афрания работали только на вход. Даже если он и счел эти слова неуместной дерзостью, то ничем этого не выдал. И, как всегда, обратился к Десницкому:

— Человек, ударивший вас ножом, арестован. Он утверждает, что сделал это из хулиганских побуждений: хотел совершить святотатство, пролить кровь в храме. На вас выбор пал случайно. Его опознали более десяти свидетелей, так что ваши показания — пустая формальность, к тому же вы его не видели.

— Я его видел! — встрял Шуйга.

Афраний не удостоил его даже взглядом.

— На допрос Павлика органы опеки не дали согласия, по рекомендации врачей. Думаю, сказанного вполне достаточно, чтобы проявить благоразумие. Да, и о стоимости лечения можете не беспокоиться: монастырь берет на себя все расходы.

Проявляй они благоразумие или не проявляй — понятно, чем это закончится. Председатель синодального учреждения — член иудейской секты? Этот скандал недели две будут смаковать все западные СМИ! А впрочем… доказательств-то никаких… Западные СМИ и без Шуйги с Десницким сочиняют немало сказок об РПЦ, одной больше — одной меньше, разницы нет. Ну, поглумятся блогеры-эмигранты, ну помусолят этот анекдот по резервациям… Собака лает — караван идет.

Тогда за каким лешим этот Афраний приперся? Чего испугался? Что ему надо? Не всерьез же он думает, что покрытые расходы — это искупление…

Афраний тем временем посмотрел на Десницкого как-то особенно пристально.

— Подумайте, чем может обернуться обнародование полученной вами информации. Хорошо подумайте.

На миг показалось, что его глаза сработали на выход… Впрочем, Шуйга мог и ошибиться, ведь взгляд предназначался дяде Тору.

Не успел Афраний убраться вон, как в палату впорхнула сестричка с разложенными на подушечке шприцами, и на передний план вышла новая напасть: тезка апостола Павла боялся уколов.

 

Вместо молодого детолюбивого попа из монастыря к Павлику прислали монаха постарше и покрепче в вере. Тот исполнял послушание молча, равнодушно, но старательно. И косился на Десницкого как на жабу. Обсуждать сложившееся положение в его присутствии было неловко.

После укола Десницкий немного воспрянул (видно, ему вкололи что-то, облегчившее дыхание), хотя завтракать отказался — его тошнило. Пшенную кашу на воде с голодухи радостно уплел Шуйга.

Задумчивость Десницкого он списал на его плохое самочувствие. Но когда вслед за монахом понес грязную тарелку на раздачу, заметил на лестничной площадке между этажей ничем не примечательного человека, которому едва заметно кивнул монах. Городок маленький — возможно, они были просто знакомыми. Но… про этого ничем не примечательного человека почему-то хотелось сказать «в штатском». Вот не в мирском, а именно в штатском.

На обратном пути Шуйга обогнал монаха, походя прихватив с сестринского поста газеты — почитать от скуки.

Одна оказалась весьма примечательной, называлась «Православный набат» и издавалась столичной Черной сотней с благословения трех митрополитов. Пробежав глазами первую страницу, Шуйга мгновенно придумал газете рекламный слоган: «Если в кране нет воды». Он полностью отражал ее содержание, а состояла газета из шестнадцати полос. От былых традиций черносотенцев почти ничего не осталось, о монархии уже забыли, православие поминали всуе как национальный признак, в остальном же газета полностью соответствовала идеям национал-социализма. Местный черносотенный Союз имени Михаила Архангела там поминался добрым словом. И вот тут-то Шуйга радостно потер руки…

После завтрака брата Павла повезли на обследование и, понятно, монах отправился с ним, а воспрянувший Десницкий тут же спросил:

— Слушай, я тут подумал… Может быть, удастся доказать, что Павлик не православный?

Шуйга не понял вопроса.

— Православного мальчика я забрать в резервацию не могу, — пояснил Десницкий. — Но если он не православный, то это принципиально возможно…

Шуйга покрутил пальцем у виска.

— Сбрендил? Ты сначала сам до резервации доберись. Живым. Тебе срок впаяют только за то, что ты попробуешь убедить его в том, что он не православный. Читайте УК внимательно — все это отвращение от веры. Взять ребенка под опеку ты сможешь, только получив красный паспорт. А этот подвиг тебе не по силам.

Десницкий сник и задумался. Похоже, о получении красного паспорта.

— Славка, ты не сможешь. На коленках просить благословения на чтение Пушкина — ты не сможешь.

Дядя Тор помолчал и снова спросил:

— Ты тоже думаешь, что нам не выбраться?

— Не знаю. Хлопотно это — убийство средь бела дня. Тем более они так здорово всё придумали, второе покушение им будет трудно объяснить хулиганскими побуждениями.

— Скажут, что рана оказалась смертельной, — жалко усмехнулся Десницкий, — врачи не волшебники…

— А я? От горя умер, что ли? Не смог смириться со смертью друга и воткнул нож себе в спину? Чернец этот мне не нравится, и товарищ его на лестнице дежурит. В общем, немного времени у нас еще есть, может, что-нибудь придумаем.

Отягощать совесть чистоплюя Десницкого своими идеями о союзе имени Михаила Архангела Шуйга не стал. Ему и самому не очень-то хотелось принимать участие в еще одной клоунаде. «Здравствуйте, это Черная сотня? Помогите, со всех сторон окружен жидами». Никакого чувства юмора не хватит…

Зато он поделился с Десницким оптимистическими соображениями о собаках и караванах.

Тот покачал головой:

— Они не этого боятся. Не шума в наших блогах. И скорей всего этих… из семени апостолов — единицы.

— Какие единицы? Ты чё? Какое у апостолов семя, если они соблюдали целибат?

— Понятно, что все это выдумки, — спокойно продолжал Десницкий. — Может, этот архиерей вообще один такой, свихнувшийся на религиозной почве. Но сама идея бога, пожирающего души… Это нам смешно, а для верующего? Мне кажется, они именно этого боятся: возможности, что эта идея распространится. И не у нас в блогах, понятно, и не в западных СМИ, а именно здесь. Я только не пойму, как такое возможно — распространить ее здесь. Ведь он потому и приходил, этот… службист. Он об этом меня предупреждал.

Глаза Десницкого, еще десять минут назад мутные от боли, тошноты и прочих послеоперационных радостей, загорелись живенько, даже румянец на скулах появился — нездоровый, правда.

— Так хочешь иметь таблетку от православия? — усмехнулся Шуйга.

— Я… не знаю. Крушить чужие иллюзии — это жестоко, конечно. Но без крушения иллюзий повзрослеть нельзя.

— Знаешь, люди иногда не очень-то хотят взрослеть. Хочешь заставить их насильно?

— Что значит «насильно»? Взросление начинается с умения держать в руках ложку и не ходить под себя.

Ну да, молодой папа Слава только что прошел этот отрезок пути воспитателя.

— Может, откажемся и от этого этапа взросления? — с жаром продолжил тот. — Скажем, что ложки и горшки — это грех и гордыня, что-то вроде запретного плода. Раз уж человек червь и пес смердящий, так чего стесняться, надо смердеть.

— Злой ты, Славка. Признайся, плакал, когда узнал, что Деда Мороза не существует?

— Да нет… Наоборот. Я, помню, очень не хотел писать ему письмо и доказал маме, что его быть не может. Я очень этим гордился, — Десницкий улыбнулся. — Пришлось писать письмо бабушке.

— То есть научным подходом ты овладел еще в младших классах. Ну-ну. Так ведь твоя таблетка — она взрослей никого не сделает. Ты просто объявишь на весь свет: Дед Мороз есть, но он не тот, за кого себя выдает. За подарки придется платить!

— Но ведь за подарки в самом деле надо платить. Я не могу опровергнуть существование бога, но почему бы людям не жить без него, даже если он есть? Самим.

Мечтатель… Можно подумать, у него самого нет иллюзий.

— Что-то тут не так, — вздохнул Шуйга. — Сомневаюсь я, что этот Афраний озабочен когнитивным диссонансом миллионов.

— Как ты его назвал? Афраний? — Десницкий хмыкнул. — Понимаешь, если он боится распространения этой идеи, значит, у нас есть такая возможность. Только мы о ней не догадываемся.

Это Десницкий не догадывался о такой возможности, он же не видел газеты «Православный набат». А в местном союзе имени Михаила Архангела с радостью подхватят новость об иудейской секте. Никакой шум в западных СМИ не сравним со скандалом в рунете.

— Я бы лучше поискал возможность отсюда выбраться, — осклабился Шуйга, все еще не решаясь отяготить совесть Десницкого даже упоминанием о нацистах. Нет, Десницкий к нацистам не побежит. Он скорее сдохнет. Чистоплюй.

— Это же аксиома: если информация от нас уйдет, то убивать нас никакого смысла не будет. Месть для таких людей не мотив, — как всегда пояснил очевидное дядя Тор.

Поделиться:

Автор: Ольга Денисова. Обновлено: 23 декабря 2018 в 1:12 Просмотров: 41

Метки: ,