огонек
конверт
Здравствуйте, Гость!
 

Войти

Содержание

Поиск

Поддержать автора

руб.
Автор принципиальный противник продажи электронных книг, поэтому все книги с сайта можно скачать бесплатно. Перечислив деньги по этой ссылке, вы поможете автору в продвижении книг. Эти деньги пойдут на передачу бумажных книг в библиотеки страны, позволят другим читателям прочесть книги Ольги Денисовой. Ребята, правда - не для красного словца! Каждый год ездим по стране и дарим книги сельским библиотекам.

Группа ВКонтакте

12Авг2009
Читать  Комментарии к записи Читать книгу «Берендей» отключены

— Никогда не связывайся с заклятым берендеем, — говорил отец. И в этом «никогда» не было исключений.

— Почему? — Когда Берендей впервые услышал о Заклятом, ему было лет пять.

— Заклятый сильней. Это во-первых. Во-вторых, он не умеет различать в себе человеческое и звериное. Берендей по рождению учится этому с младенчества, а Заклятый — нет. Обычно он становится людоедом, потому что оборачивается зимой. А в-третьих — Заклятого кто-то заклял, и не за красивые глаза. Значит, он и человеком-то хорошим не был. А его — в шкуру зверя.

— А кто может его заклясть?

— Другой берендей. Так что если встретишь заклятого берендея — беги от него без оглядки.

И по ночам, лежа под одеялом, Берендей боялся Заклятого. Потом это прошло — лет, наверное, в десять. Он и в детстве не боялся ничего, только Заклятого. А потом успел об этом забыть. Не о Заклятом, конечно: о страхах своих.

 

— Там человек, — спокойно возразила Берендею Антонина Алексеевна. — Ему тоже угрожает медведь, он просит его впустить.

Она потянулась к ключу.

— Это не человек!

— Ну что ты такое говоришь, Егор!

— Антонина Алексеевна. Я прошу вас. Не открывайте! Я на колени встану, только не делайте этого. Он обернется и убьет нас всех.

— Да я говорю тебе, это человек, это не медведь!

— Это не человек, как вы не понимаете. Антонина Алексеевна, я умоляю вас, иначе мне придется держать вас за руки. Я сильнее вас.

Она побледнела и опустила руки. И Берендей понял, что она испугалась его, испугалась, что он может применить силу: это показалось ей ужасным. Но она не боялась того, кто стоял за дверью, а Берендей через дверь чувствовал острый запах бера.

— Отойдите от двери. Прошу вас.

— Егор, ты пьян?

И тут в дверь ударил кулак. Дверь была крепкая, металлическая, но она низко загудела и зашаталась.

— Проклятый берендей! Щенок! Жаль, я не догнал тебя вчера! — голос звучал глухо и негромко и был полон разочарования.

И тут же еще более тяжелый удар обрушился на дверь — на этот раз по ней звонко царапнули когти. Вместо человеческого голоса они услышали рев бера.

— Егор… Что это? — Антонина Алексеевна опустилась на стул у входа. — Это был медведь? Но ведь я слышала…

— Вам показалось. Пойдемте скорее в дом.

— Нет, мне не могло показаться…

За дверью опять послышался беров рык, и дверь снова содрогнулась от страшного удара.

Берендей взял ее за руку.

— Вы слышите, что это медведь?

Она неуверенно кивнула.

— Не открывайте никому. Даже если за окном будет плакать маленькая девочка. Или котенок. Просто — ни-ко-му. Хорошо?

— Хорошо, — она дрожала так, что у нее стучали зубы.

— Пойдемте в дом, — он потянул ее за собой, и она пошла. Юлька, увидев их, кинулась матери на шею.

— Юлька, — Антонина Алексеевна прижалась к ней, все еще стуча зубами, — я, кажется, чуть не впустила сюда медведя. Но как? Я не понимаю, я же слышала…

Берендей запер дверь из кухни на веранду. Антонина Алексеевна села за стол, продолжая обнимать Юльку.

— Медведи очень хитрые. Они умеют притворяться. А вы выпили и наверняка засыпа́ли. Поэтому вам и показалось.

— Но он говорил что-то через дверь… Он сказал: «Жаль, я не догнал тебя вчера, щенок». Точно. Я точно это слышала.

— Вам показалось. Так бывает.

— Да не бывает так. Я здоровый человек. Я не могла так обмануться. Может быть, это был человек, но на нашем крыльце на него напал медведь?

— Нет, — Берендей покачал головой, — завтра вы увидите, что это не так. А сегодня просто поверьте мне. Если бы медведь убил человека, он бы не ревел и не бился в дверь. Он бы подхватил его и потащил в лес.

Антонина Алексеевна кивнула, но Берендей понимал, что она лишь решила пока не искать объяснений. Она все еще дрожала, ее дрожь передалась Юльке, а за ней и Людмила начала зябко передергивать плечами. Берендей смотрел на них беспомощно — на его попечении еще никогда не было столько женщин сразу. И все они едва не рыдали от страха.

Неожиданно в окно ударила тяжелая лапа. Дом содрогнулся, жалюзи зазвенели, но выдержали. Юлька к окну сидела ближе всех, она вскрикнула, выскочила из-за стола и оказалась в объятиях Берендея. Людмила подхватила ее крик — Берендей обнял ее тоже и прижал их обеих к себе.

— Ну, девчонки, не бойтесь, — пробормотал он, — жалюзи крепкие, ему не пробиться.

Сам он в этом сомневался: защитить от бера они могли (бер не способен сломать замок, который их запирает), но человек, при большом желании и наличии лома, сломает запросто.

— А стенку он не сломает? — спросила Юлька.

— Нет, это же не слон, а медведь, — улыбнулся Берендей.

Бер еще несколько раз ударил в окно.

Прошло довольно много времени, прежде чем Берендей сказал:

— Он ушел.

— Откуда ты знаешь? — спросила Антонина Алексеевна недоверчиво.

— Я чувствую. Он ушел, его нет около дома.

Она покачала головой, но, похоже, поверила.

— Можно идти спать, — Берендей вздохнул и улыбнулся.

— Я не пойду наверх одна, — тут же сказала Людмила.

— Конечно, нет, — успокоила ее Антонина Алексеевна, — ложись с Юлькой. Хотя спать вы не будете, ну и не надо. Успеете выспаться еще.

Юлька кивнула.

— И я пойду, — Антонина Алексеевна поднялась.

— Вы только не открывайте никому, — на всякий случай напомнил Берендей.

Она кивнула и улыбнулась:

— Спокойной ночи.

Людмила ушла в ванную, и Берендей остался за столом с Юлькой. Как-то само собой получилось, что он взял ее за руку. Хмель выветрился из головы, и Берендей снова чувствовал неловкость. Как легко ему было с ней в лесу, когда он знал, что нужно делать! И как тяжело сидеть за столом наедине… Надо, наверное, что-то сказать, чтобы она не посчитала то, что между ними произошло, его пьяной выходкой. Молчание затягивалось, и неловкость нарастала.

Из ванной вышла Людмила.

— Ну, я пошла спать. Ты скоро?

— Да, — рассеянно кивнула Юлька, — я сейчас.

— Спокойной ночи, — Людмила дернула плечом и загадочно улыбнулась.

От ее загадочной улыбки Берендею захотелось провалиться сквозь землю.

Его опыт общения с женщинами был слишком скромным. В армии с ним встречалась девчонка, из тех, что ходят к солдатам. Нет, он не презирал ее, наоборот, испытывал благодарность и по-своему любил. Но это было не то: с ней было просто и все понятно. Берендей знал, для чего он ей нужен и для чего она нужна ему.

Прошлым летом, в конце мая, он обернулся и ушел далеко на восток. На что он надеялся — непонятно, но инстинкт гнал его вперед. Он учуял медведицу за три дня до встречи с ней. Он наткнулся на медведя, который оказался его соперником, но бер уступил медведицу без боя. И когда он наконец нагнал ее, она его отвергла — унизительно и без всякой надежды на ухаживание. Берендей был для нее медвежонком, хотя весил в два раза больше нее. Он чуть не подрался со своим соперником на обратном пути — столь велико было его разочарование.

— Как жаль, что нельзя сейчас пойти на горку, как вчера, —  сказала Юлька.

Берендей уцепился за ее слова, как за соломинку.

— Тебе понравилось?

— Как ты научился так здорово кататься?

Берендей пожал плечами:

— Да я и не учился вовсе. Всегда катался, вот и все. Около нашей школы тоже заливали горку, каждую зиму. Не круче этой, но длинней.

— А это правда, что ты егерь?

— Правда.

— И ты живешь в лесу? Один?

— Да. Я всегда там жил. С отцом.

— Тебе не скучно одному?

— Нет. Наоборот. Конечно, с отцом было лучше, но мне и сейчас неплохо. А еще у меня есть пес.

— А какой?

— Охотничий, лайка. Черный с белой грудью. Здоровый такой. Черныш зовут.

— А кто же его кормит, когда тебя нет?

— Сам кормится. Он привычный.

Они снова замолчали. Надо было срочно, немедленно что-то сделать. Но все, что Берендей мог сделать, казалось ему натянутым и неестественным.

— Юлька, — начал он и закашлялся, — вы завтра уедете…

— Да. Наверное. У меня экзамен четвертого. И потом, мама ни за что тут не останется еще на одну ночь. Я знаю. Она сама ничего не боится, но ей страшно за меня.

— И правильно сделает, что не останется. Не надо испытывать судьбу.

— А ты? — вдруг испугалась Юлька.

— А что я? — Берендей пожал плечами. — Я поеду домой.

Она подняла глаза, и он увидел, что в них набухают крупные, прозрачные слезы. И глаза ее, только что темно-синие, становятся зелеными, как морская вода.

Он испугался. Он не знал, как надо себя вести с плачущими девочками.

— И ты будешь жить один в лесу, когда в нем бродит огромный медведь? — еле-еле выдавила она, захлебнувшись от слез.

— Ну что ж ты так расстраиваешься. Я всегда жил в лесу, ничего в этом нет страшного. И потом, у меня есть собака.

Но он понял, почему она плачет. И все равно не знал, что ей сказать. И не хотел ничего обещать. Поэтому поцеловал ее еще раз, прижимая к себе.

— Ты дашь мне номер своего мобильника? — спросила она, когда он на минутку освободил ее губы.

Он покачал головой.

— Почему?

— У меня нет мобильника.

— Как? Почему?

— А зачем он мне? Там, где я живу, все равно нет сети.

Он не дал ей сказать ничего больше, снова накрыв ее рот поцелуем.

 

Старик выговорил свое единственное слово и навзничь упал в снег, как будто кто-то толкнул его в грудь. А Леонид вдруг почувствовал ветер. Ветер, который несет в себе запахи — пороха, пота, крови, медведицы… И понял, что становится выше. Выше всех вокруг. Легкие развернулись, он поднял руки вверх, задыхаясь от наполнившего его ветра, и закричал громко и восторженно. И ужаснулся: его горло издавало звук, который он только что слышал, — рев медведя. Леонид глянул на себя и увидел, что тело его покрыто темно-бурой шерстью. Руки, огромные и мохнатые, заканчивались когтями фантастической длины. Ноги искривились, стали толстыми, как тумбы, и упирались в землю внешней стороной ступни.

— Проклятый колдун! — хотел закричать Леонид, но из горла снова вырвался медвежий рев.

А где-то внизу с криками в разные стороны побежали его товарищи. Он хотел крикнуть, чтобы они не боялись, но звериный рык их не остановил. Медвежатник оглянулся, остановился на секунду и выстрелил почти в упор. Пуля обожгла бедро, и Леонида это разозлило. Они что, не понимают, в кого стреляют? Он взревел еще громче, догнал медвежатника и хотел выхватить у него ружье. Но не рассчитал силу: проводник упал в снег, раскинув руки, и замер. Леонид хотел сказать ему: «Вставай, зараза!» и легко шлепнул по щеке; лицо сразу залила кровь. Он хотел вытереть кровь с его лица, но сделал еще хуже: каждый взмах когтей разрывал лицо, превращая его в месиво. Леонид заревел от обиды и со всей силы ударил в окровавленное лицо лапой. Голова медвежатника сплющилась, как разбитый арбуз. Он оставил его и побежал догонять Валерку, крича, чтобы тот его не боялся. Но Валерка не слушал и спотыкаясь удирал по глубокому снегу — лыжи он надеть не успел. Или не догадался. Леонид опустился на четвереньки и догнал его в несколько прыжков. И остановил легким толчком в спину. Раздался хруст.

— Ну стой же, — хотел сказать он и развернул Валерку лицом к себе, но оно побелело, и Валерка обмяк. — Вот сволочь!

В стороне затихал крик третьего охотника — Валеркиного коллеги (от потрясения Леонид никак не мог вспомнить, как его зовут). Он снова встал на четвереньки и побежал вдогонку, как будто от этого зависела вся его дальнейшая жизнь. И нагнал охотника легко — тот тоже не надел лыжи. Леонид хотел лишь остановить его и все объяснить. Голая шея убегавшего мелькала впереди на уровне рта — Леонид исхитрился и куснул ее. Позвонки хрустнули на зубах, и в рот полилась кровь. Это отрезвило, но было поздно…

Он сел на землю и завыл от отчаянья. И понял, что только что убил их всех, одного за другим… Он же не хотел их убивать! Он хотел их лишь остановить! Ну почему, почему?

Этот жалкий старик превратил его в чудовище! В огромного медведя! Надо достать старика, надо заставить его взять свое слово назад, затолкать обратно ему в глотку!

Идти по снегу было неудобно, очень неудобно. Где этот мерзкий старикашка? Вот медведица (какой приятный запах, даже от мертвой), вот ее дитя, а где же старик? На том месте, где Леонид видел его в последний раз, лежало тело медведя — большого медведя, не намного меньше самого Леонида. И медведь был мертв. Почему-то это стало ясно сразу. В памяти вдруг всплыло слово, о значении которого он никогда не задумывался: берендей. Дед-берендей. Вот как назывался этот старик.

Леонид снова сел на снег, не зная, что ему делать дальше. Ему было страшно и одиноко. Он завыл, обхватив голову лапами. И выл долго и отчаянно. Но никто не пришел на его зов. Все вокруг было мертвым. Мертвый лес, мертвые медведи и мертвые люди.

И когда холод пробился сквозь его толстую шкуру, Леонид понял, что сидеть бесполезно. Он поднялся и огляделся: в лесу собирались сумерки, наступала долгая декабрьская ночь… Скоро стемнеет, а он совсем один… Трус не играет в хоккей… Кому это теперь надо? Никто не увидит ни его страха, ни его отваги.

Леонид побрел в сторону палаток — охотники не сворачивали лагеря, надеясь вернуться с трофеем. Он хотел переночевать в тепле, как и прошлой ночью, но только разворотил палатку: был слишком велик для нее. Впрочем, спать не хотелось. Он неплохо видел все вокруг, и вскоре темнота перестала его пугать.

Что делать? Как теперь жить? Он же не может вернуться домой. Если товарищи не поняли и испугались его, то что будет, едва он появится в людном месте? Да его обязательно кто-нибудь застрелит. Однако после выстрела проводника он не очень-то боялся пуль. Рана ныла, но не сильней, чем от попадания из рогатки. Леонид вспомнил, что единственный выстрел в голову убил медведицу. Он был в несколько раз больше нее, и, наверное, череп у него был крепче. Но насколько? Даже если его не убьют сразу, что он будет делать, когда придет к людям? Что ему теперь делать среди людей? Неужели всю жизнь придется провести в этом мертвом лесу? Снежном и холодном…

Леонид вспомнил горячую ванну, кресло перед телевизором, мягкий диван с чистым постельным бельем… И снова завыл: теперь ему не было страшно, только горько и обидно. Он выл, пока не понял, что ему холодно. Гораздо холодней, чем несколько минут назад. Он огляделся: вокруг стемнело. Обычные человеческие руки обхватывали колени в ватных штанах. Шапки не было.

Он вскочил, подпрыгнув от радости. Значит, колдовство было всего лишь временным? Прошло несколько часов, и он снова стал человеком? И не приснилось ли ему все, что с ним произошло?

Но изорванные, смятые палатки говорили об обратном. И медвежьи следы вокруг — зимней ночью не бывает совершенно темно.

Теперь его задача — выбраться из леса. Незамеченным. И вернуться домой. Тихо, как будто он никуда не уезжал.

Леонид не стал собирать много вещей, взял только самое необходимое, собираясь к утру добраться до коттеджа. Лес вокруг молчал, Леонида подгонял холод. Надо было пойти и подобрать лыжи, но Леонид не смог набраться храбрости, чтобы вернуться к месту охоты. Ему показалось, что мертвые медведи поднимутся вместе с мертвыми людьми. Ведь никто не открыл им ртов, чтобы выпустить душу. И едва он представил себе поднимающегося мертвого медведя, как тут же почувствовал ветер. Ветер и свет. Как будто глянул на мир через прибор ночного видения — только не красным засветился лес, а синим. И земля ушла куда-то вниз. Леонид глянул на себя и понял, что он снова медведь, огромный медведь. И мертвые медведи абсолютно мертвы. А даже если бы они и поднялись, чтобы отомстить своему убийце, то еще неизвестно, кто бы от этого больше пострадал.

И он огласил лес победным ревом: первый раз в жизни ему не надо было преодолевать страх — он не чувствовал страха. И тогда Леонид решил, что в его новом положении есть свои плюсы.

Три дня он прожил возле палаток. Он не контролировал своих превращений, но отметил, что тоска по дому превращает его в человека, а страх или злость — в медведя. На второй день он захотел есть. Леонид подъел запасы, припрятанные в палатках, и для человека этого было бы достаточно, но огромное тело медведя требовало пищи. Много. И когда голод стал невыносим, Леонид вдруг услышал зов. Смутный, еле слышный. Он чувствовал его и в медвежьем, и в человеческом обличье: что-то влекло его на юг. Сначала он думал, что его тянет домой, но, прислушавшись к своим ощущениям, понял: ему надо дальше. Еще немного южней. И там его ждет теплый кров и много еды.

Голод и неведомый зов заставили его выйти из леса.

Леонид шел, не разбирая дороги. Он не мог вспомнить, как их вел медвежатник, поэтому выбрал дорогу наугад. Да и не боялся он ничего, пока был в медвежьем обличье. Но когда за деревьями мелькнул свет, тоска затопила его сердце: он не видел света очень давно. За деревьями горела обычная лампа, желтое окно напомнило о доме, об уютном бра, висящем над диваном. Он не успел оглянуться, как превратился в человека и подумал, что это к лучшему. И пошел на свет, высоко поднимая ноги, вязнувшие в снегу.

Поделиться:

Автор: Ольга Денисова. Обновлено: 23 декабря 2018 в 1:59 Просмотров: 2367

Метки: ,