огонек
конверт
Здравствуйте, Гость!
 

Войти

Поиск

Поддержать автора

руб.
Автор принципиальный противник продажи электронных книг, поэтому все книги с сайта можно скачать бесплатно. Перечислив деньги по этой ссылке, вы поможете автору в продвижении книг. Эти деньги пойдут на передачу бумажных книг в библиотеки страны, позволят другим читателям прочесть книги Ольги Денисовой. Ребята, правда - не для красного словца! Каждый год ездим по стране и дарим книги сельским библиотекам.

Группа ВКонтакте

12Авг2009
Читать  Комментарии к записи Читать книгу «За Калинов мост» отключены

Игорь. За Калиновым мостом

Он проснулся, соскочил, схватился со змием биться-барахтаться.

Иван-царевич и Марфа-царевна:
[Тексты сказок] № 125.

 

Молочная река с красными кисельными берегами покорно легла к его ногам, расстелилась матовым белым полотенцем, и у Игоря перехватило дыхание: восторг и тоска перемешались в груди. Мир, лежавший перед ним, был прекрасен и пугал своей притягательностью.

Тонкие ветви калины, сплетенные в нежный узор, широким коромыслом перекинулись с берега на берег, и там, на другом берегу, пели птицы в зеленых дубравах, мягкая трава росла в пронизанных солнцем березовых рощах, цвели сады и прозрачные ручейки бежали сквозь широкие поляны.

Сивка остановился и заржал, как будто хотел спросить разрешения двигаться дальше.

— Да, — Игорь погладил его шею, — поехали. Поехали вперед.

Копыта мягко коснулись ажурной переправы, и он почувствовал, как в рукаве трепещет перелет-трава. Жаркий ветер дунул в лицо, Игорь глянул под ноги и увидел, что молоко под ним горит чистым оранжевым пламенем. Его сполохи безмолвно отрывались от поверхности реки и взвивались вверх, облизывая мост и копыта коня, но Сивка не замечал их и не боялся.

Как только переправа осталась позади, пламя погасло, и Игорь, вспомнив про флягу, направил Сивку вниз, к кромке берега. Но стоило лишь присесть перед рекой на корточки и протянуть руку, как молоко полыхнуло огнем, лицо обдало жаром, и Игорь от неожиданности сел на землю. Река не хотела отдавать ему свою мертвую воду! Сивка же спокойно зашел в реку по колено и начал с жадностью пить молоко — никакого пламени не появилось. Бледный конь, живущий в склепе, для этого мира был своим. Игорь снова попробовал протянуть руку, но только напрасно обжегся.

— Ну что, Каурка? Придется тебе выручать хозяина. Иди сюда.

Конь вскинул голову, посмотрел на Игоря умными глазами и подошел. Игорь привязал флягу к поводьям и толкнул коня обратно в реку. На этот раз Сивка не пил, но наклонился, как будто понимал, что от него требуется.

Да, переплыть Смородину не получится. Для живых она только кажется молочной. Игорь покрепче завернул крышку фляги, подозревая, что пламя может полыхнуть и через горлышко. Куда теперь? Пока он не увидел ни одного человека, а если бы и увидел, то побоялся бы спросить.

Игорь поднялся на берег, сел на коня и осмотрелся.

— Как, бледный конь? Ты знаешь, куда ехать?

Сивка не шевельнулся. Никто не знает. Наверное, сердце должно подсказать верное направление, но оно почему-то помалкивало.

— Поехали прямо… — Игорь пожал плечами.

Но как только он тронулся с места, картина вокруг него стала совсем другой: зеленые травы и солнечные рощи сменились голой каменистой пустыней, однообразие которой нарушали лишь огромные одиноко стоящие валуны. Солнце не грело, а палило с белого неба. Игорь не успел удивиться, как над головой раздался тихий детский голос, как будто его случайно донесло сюда эхом:

— За мной придет мой папа! Не смей смеяться надо мной!

Детский голос унес горячий ветер, но ему на смену тут же явился неразборчивый шепот, прерываемый тонкими всхлипами. Слышать эти всхлипы почему-то было очень тяжело, они скребли что-то непонятное внутри и вызывали ощущения сродни физической боли. К шепоту и всхлипам с другой стороны примешались приглушенные рыдания, и Игорь ясно представил себе плачущую женщину, которая старается сдержать слезы и не может.

— Нет! Нет! Нет! — звонкий крик взлетел над головой и рассыпался вокруг тысячекратным эхом.

Шепоты, причитания, невнятное бормотание, перебиваемое стонами, поползли на Игоря со всех сторон, затопляя пространство, и ветер уже не мог развеять их толщу, запутался и потух. Игорь зажал уши руками — голоса наваливались на него, сжимали и грозили раздавить, — но это не помогло, они пробивались сквозь ладони.

Он зажмурил глаза, а когда открыл, голоса еще звучали, но глухо, без эха, а вместо каменистой пустыни под копытами коня стелилось бескрайнее поле, и зеленая трава поднималась ему выше колен. Он снова зажмурился: на горизонте, по левую руку появился высокий хрустальный дворец, сиявший на солнце своими шлифованными стенами башенок. И только тогда голоса исчезли, а на смену им пришел стрекот кузнечиков и далекое пение птиц.

Он попробовал повернуть Сивку к хрустальному дворцу, но сразу же ухнул в кромешную темноту. Сбоку раздался смех, страшный и глумливый, а с другой стороны — протяжный воющий стон.

— Отпустите меня! Пожалуйста, я не хочу, я больше не могу, отпустите, я умоляю! — услышал он впереди из мрака.

— Стоять! — рявкнули Игорю в самое ухо, и он непроизвольно дернул поводья на себя.

Темнота немного рассеялась, и в сумеречной мгле он разглядел пустынную дорогу сквозь мертвый лес. Обнаженные деревья переплетали свои ветви над головой, холодный ветер принес запах падали, но на дороге никого не было, только колючие голые кусты шевелились от ветра в полумраке. Игорь осторожно двинулся дальше, всматриваясь вперед.

— Куда прешь! Ты что, под ноги не смотришь?

Игорь шарахнулся в сторону, и в глаза брызнул яркий свет — Сивка вез его по узкому стеклянному мосту над синим морем, и пахло вокруг морем, только конца и края этому мосту видно не было. Копыта звонко стучали по стеклу, и Игорю показалось, что сейчас мост разобьется на тысячу осколков и рухнет в воду.

Все это сон и морок. Но как же тяжело двигаться сквозь этот морок! Игорь зажмурился от страха и почувствовал, что сползает с Сивкиной спины. Свет солнца померк, и это было заметно даже сквозь зажмуренные глаза.

— Остановись, всадник, — произнес властный голос над головой, разнесенный эхом, и Игорь открыл глаза. — Что ты здесь делаешь?

Его окружал полумрак каменой пещеры, свод которой нависал над самой головой. Где-то вдали гулко капала вода, неприятно пахло прелью, воздух был затхлым и неподвижным. Никого, кто мог бы задать ему вопрос, рядом не наблюдалось.

— Ну? — голос показался Игорю угрожающим.

— Я случайно сюда попал, заблудился, — ответил он.

— Сюда по доброй воле никто не попадает, — ответил невидимый собеседник, — и никто так просто отсюда не выходит. Что ты здесь делаешь?

Игорь не знал, что ответить, но ему совсем не нравилось происходящее. Свод пещеры, давивший сверху, казалось, вот-вот обрушится и погребет его под многометровым слоем камня.

— Я ищу свою невесту, — Игорь решил, что врать надо как можно честней.

— Если она здесь, я советую ее забыть. Дай мне руку, я хочу убедиться, что тебе здесь делать нечего.

Старуха говорила, что надо подсунуть отрубленный палец. Интересно, как это сделать, если собеседник его видит, а Игорь его — нет? И что будет, если сейчас в нем распознают живого?

— Ну?

Игорь постарался сунуть руку в карман незаметно, взялся за свой мертвый мизинец и протянул его вперед, стараясь спрятать остальные пальцы в рукаве.

Кто-то невидимый ощупал мизинец со всех сторон и даже понюхал его с характерным звуком.

— Что-то не так, — пробормотал голос, и Игорь напрягся, — убирайся прочь, и если я еще раз тебя встречу, то так просто уже не выпущу.

Интересно, в какую сторону нужно двигаться, чтобы убраться прочь? А прочь убраться очень хотелось. Игорь зажмурился, пустил Сивку вперед, но стоило ему взглянуть на мир, как перед ним опять расстелилось зеленое поле. И пахло травой, и стрекотали кузнечики.

Он остановил коня и спрыгнул на землю. Так больше нельзя! Надо что-то придумать, невозможно каждую секунду нырять из реальности в реальность. Когда ноги его коснулись травы, вокруг пели птицы и белые березы окружали его со всех сторон. Игорь сел на землю и закрыл лицо руками. Пусть будут березы. Пусть, когда он откроет глаза, вокруг снова будут березы, а не дубы, не ели и не морской простор. Открывать глаза совсем не хотелось. Он не найдет Маринку в этом лабиринте миров. Даже если она его ждет, он проедет мимо и не заметит ее.

— Медвежонок, — позвал сверху мужской голос, и ласковая рука легла на голову.

Игорь медленно оторвал руки от лица и поднял глаза. Над ним, взявшись за руки, стояли отец с матерью. Он сразу узнал их, хотя видел их такими молодыми в раннем детстве. Это было его первое осознанное воспоминание — как они втроем ездили на юг, ему было всего четыре года. Олег сдавал экзамены за восьмой класс, а Славка поступал в институт, поэтому они поехали втроем. И мама ходила на пляж именно в этом красивом ситцевом платье с юбкой-солнцем. Потом оно выцвело, порвалось и пошло на тряпки. И глядя на эти тряпки, Игорь всегда вспоминал эту поездку и маму в платье с розовыми цветами на голубом фоне.

— Мама… папа… — шепнул Игорь и почувствовал, как ком встает в горле. И это тоже сон и морок? Он смотрел на них снизу вверх, как тогда, четырехлетним. Отец, высокий, загорелый, широкоплечий, — совсем такой, как тогда. Самый сильный и самый добрый, на которого хочется быть похожим во всем. Они были очень красивыми, его родители, и очень подходили друг другу.

Мама встала перед ним на колени и обвила его голову руками:

— Сынок мой… как я по тебе скучаю…

— Я тоже… мама…

Отец присел рядом с ним на траву и обнял за плечо:

— Как ты вырос, медвежонок… Совсем взрослый мужчина.

— Да, пап. Я того и гляди стану дедом, — Игорь улыбнулся. Отец умер рано, Игорю едва исполнилось пятнадцать, и тогда он был хлипким тощеньким подростком.

— Ничего не бойся, сын, — отец легко похлопал его по спине, — из мира в мир ты больше перескакивать не будешь. Ты живой, поэтому тебе тут так непросто. Но сейчас ты попал туда, где все твое. И если тебе суждено найти свою Маринку, то здесь. А если ее здесь нет, значит, она не твоя судьба. Так сложилось.

Игорь кивнул. Наверное, это не сон и не морок. Он вспомнил голоса, которые слышал в каменистой пустыне, и не удержался:

— А вы? Как вы здесь?

— У нас все хорошо, сынок, — ответила мама, поглаживая его волосы, — все очень хорошо.

— А почему… Почему эти люди так страдали? Я слышал их голоса.

— Это в первые дни. Человек прощается со своей прежней жизнью и не хочет с ней расставаться. Если бы твой отец не встретил меня у Калинова моста, я бы тоже, наверное, долго не могла с этим примириться.

— А я, — сказал отец, — мечтал вырваться отсюда и вернуться к вам, пока не понял, что всему свой черед.

— Не бойся за нас. Когда ты придешь сюда насовсем — а я надеюсь, это случится нескоро, — ты найдешь здесь всех, кто тебя любит.

— Смотри, что я тебе принес, — отец подтолкнул его в бок, как делал это когда-то, и поднял с земли огромный лук и кожаный колчан со стрелами.

— Настоящий индейский лук? — Игорь взял в руки давно забытую вещь. А он-то думал, что лук до сих пор лежит где-то на чердаке.

— Надеюсь, теперь тебе хватит силенок его натянуть?

Игорь взял лук в руки, поднялся на ноги и попробовал выстрелить. Как ни странно, у него это получилось так легко, как будто всю жизнь он только этим и занимался. И сила, в руках его появилась необычайная сила, которой он сам от себя не ожидал.

— Да ты настоящий богатырь, — рассмеялся отец.

Игорь смущенно пожал плечами.

— Если тебе покажется, что кто-то тебя морочит, стреляй в морок из лука, и он исчезнет. И не бойся выстрелить в кого-то из своих, стрела пройдет навылет и не причинит вреда. Если ты случайно окажешься не в том мире, стреляй вверх, и этот мир вернется.

Они тоже встали, и Игорь понял, что им пора.

— Прости. Мы не можем долго с тобой оставаться, — мама попыталась смахнуть слезу незаметно.

— Прощай, медвежонок, — отец скрипнул зубами, — ты вырос хорошим человеком, я горжусь тобой.

Игорь снова почувствовал ком в горле и едва не закричал: нет, не уходите! Не оставляйте меня здесь одного! Когда его в первый раз привели в детский сад, он тоже хотел закричать именно это, но испугался строгой воспитательницы и любопытных взглядов ребятишек вокруг, поэтому промолчал и долго глотал слезы. Это было сразу после поездки на море.

Они обняли его вдвоем, мама целовала его щеки, привставая на цыпочки, и Игорь сам не мог понять, мокрые они от слез или от ее поцелуев.

Сивка потерся об него головой, когда Игорь остался один посреди березовой рощи, опустив на землю лук. Неизвестно, печаль или радость принесла ему эта встреча. Родители часто снились ему, он считал эти сны очень хорошими и во сне действительно был счастлив. Но, просыпаясь, неизменно грустил, заново переживая разлуку и непроходящую тоску. Сейчас и счастье, и тоска оказались намного острее.

— Да, парень. Я знаю, нам пора, — Игорь погладил теплый лошадиный нос, — только не знаю куда. Пойдем куда глаза глядят.

Он закинул лук с колчаном за плечо, взял коня за повод и двинулся вперед. Березовая роща сменилась цветущим яблоневым садом, в нем одуряюще пахло яблоневым цветом, и Игорь почувствовал, что его тоска постепенно переходит в сладкую сонливость.

Он узнал ее по белому платью с разноцветной вышивкой. Она сидела на берегу ручья, опустив в него ноги, к Игорю спиной, и плела венок.

— Маринка! — тихо позвал он.

Она оглянулась и поднялась ему навстречу, ее румяное лицо осветилось грустной улыбкой.

— Игорь, — нежно сказала она, — я так тебя ждала… Я знала, что ты придешь за мной…

— Да. Я пришел, — смущенно сказал он и опустил голову, — пойдем?

Он совсем не знал, что говорить.

— Ничего не получится, — она робко улыбнулась, — я не могу отсюда уйти. Оставайся со мной. Навсегда. Посмотри, как тут чудесно!

Игорь помрачнел. Умирая, человек меняется, наверняка меняется. Но он только что видел родителей и никакой перемены заметить не успел.

— Садись, — Маринка обняла его и потянула вниз, — садись, не бойся.

Он машинально опустился на траву.

— Отдохни, ничего не бойся, тут нам ничего не грозит. Слушай, как шуршат листья, шепчутся травы, слушай.

Игорь ничего не понимал, но чувствовал, как в блаженной истоме закрываются глаза. Это, несомненно, Маринкин голос — вкрадчивый и ласковый…

— Жаркий шар солнца уносит в прошлое печали, глушит шепоты… Как хорошо… Как нежно…

Как хорошо. Как нежно. Да. Только бы она не умолкала. Это не Маринка, но теперь совершенно все равно. Надо бы уколоть себя медвежьим когтем… Но как не хочется! Разве не прекрасно было бы остаться тут навсегда? С папой и мамой. Найти настоящую Маринку и никуда не уходить. А сейчас выспаться, он не спал больше двух суток.

Надо бы уколоть себя медвежьим когтем. Игорь сунул руку под свитер и взял в руки оберег.

— Прошлое не воротишь, спи и слушай, шаг за шагом ты уходишь в путешествие по шаткому миру, опускаешься все ниже и ниже, шаги все глуше и глуше, тише и тише, тише и тише…

Нет, ему не хватит сил. Этот чарующий голос… Игорь прижал большой палец к острому концу когтя. Совсем не хочется делать себе больно, хочется спать. Он так давно не спал. Зачем куда-то уходить? Зачем он вообще сюда пришел? Глаза все равно уже закрыты.

— Нежность и забвение, тишина и шорохи, слушай тишину…

Игорь воткнул коготь в палец как можно глубже, чтобы наверняка пробить кожу. Боль судорогой пробежала по телу, разгоняя сон. Морок. Морок. Здесь все — сон и морок. Он вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам и тяжело дыша, как будто и вправду уже спал и видел кошмарный сон.

— Тише… Ты не слушаешь… Слушай волшебный шелест…

Голову повело приятным дурманом. Игорь опустился на колени, не в силах противиться волшебному шелесту. Настоящий индейский лук! Он отпрыгнул в сторону и пошире расставил ноги, чтобы не упасть.

— Уходи, — угрожающе выговорил он, стараясь не зевнуть, и вскинул свое оружие. Как будто выхватывать лук из-за плеча было для него привычным делом. Это же Маринка! Перед ним на траве сидела Маринка, поджав под себя босые ножки.

— Тише… Слушай… — мертвые глаза глянули на него из-под ресниц.

Игорь натянул тетиву и выпустил тяжелую стрелу, целясь в белое платье. С большого пальца, пораненного когтем, слетела кожа. А вместо Маринки огромная серая птица развернула крылья, тяжело хлопнула ими по воздуху несколько раз, поднялась над землей и с отвратительным карканьем полетела прочь. Морок. Сон и морок.

Сивка стоял, низко опустив голову, будто волшебный шелест сморил и его.

— И ты чуть не уснул? Мертвые же не спят! — Игорь звонко хлопнул лошадь по ляжке.

Конь от неожиданности отпрыгнул в сторону и заржал.

— Пошли. Посмотрим, что будет дальше…

Но не успели они пройти и двадцати шагов, как из-за деревьев донесся радостный крик:

— Игорь! Игорь!

Он повернулся на голос: она бежала к нему, босая и счастливая, глаза ее сияли, горели щеки, и рот открылся в ликующем смехе. Он раскинул объятья и подхватил ее на руки. Она?

— Я знала, я знала, что ты придешь! Игорь, мой любимый, мой дорогой, мой единственный! — зашептала она, прижимаясь к нему лицом.

— Я пришел… — выговорил он.

— Пойдем! Пойдем, я покажу тебе все! Здесь здорово, и мы никуда отсюда не уйдем, правда? Мы будем жить здесь, всегда, вместе…

Ее счастье било через край, она держала его в объятьях и не отрывалась ни на секунду. Игорь не знал, что сказать на это: может быть, она права? Может быть, не надо никуда возвращаться?

— Они смеялись надо мной, они говорили, что сюда никто никогда не приходит. А ты пришел! Пойдем, — она увлекала его за собой, и он шел за ней, как бычок на веревочке. — Вот сюда. Садись. Я так скучала по тебе. Дай я на тебя насмотрюсь…

Она обняла его еще крепче и поцеловала. Блаженство. Не вожделение, не трепет и не страсть вызвал ее поцелуй. Сонная истома. Нет. Не она. Опять не она, а так похожа. Игорь оттолкнул ее в сторону и увидел, как она удивилась и испугалась.

— Почему? — шепнула она. — За что?

Он сам испугался того, что сделал. Можно не бояться стрелять в своего. Выстрелить, и не будет никаких сомнений.

— Ты хочешь убить меня? — слезы бежали из ее глаз двумя блестящими ручейками.

Белое платье трепал ветерок. Маринка. Настоящая Маринка. Она плачет, потому что он оттолкнул ее и целится в нее из лука…

— Нет, — ответил Игорь и выстрелил. Большой палец обожгло еще сильней, чем в прошлый раз. Теперь он не уснет.

Она исчезла, растворилась в воздухе. Сон и морок.

— Пойдем, Сивка. То есть Каурка. Пойдем отсюда скорей. Сколько их тут еще будет?

Игорь сел на коня верхом и толкнул его вперед. Яблоневый сад сменился широким полем, на горизонте которого блеснул хрустальный дворец.

— Здесь мы уже были… — пробормотал Игорь и развернул Сивку в сторону.

Но зеленая трава мгновенно превратилась в колючую стерню, солнце исчезло, и белесое небо с обрывками черных туч глянуло на него сверху. Какое унылое место. Ветер донес до него неразборчивое причитание. Опять? Может, вверх выстрелить получится средним и указательным пальцем?

Не получилось даже толком ухватить тетиву. Игорь пососал ободранный большой палец и пустил стрелу в белесое небо. И в тот миг, когда скошенное поле исчезало, ему показалось, что он увидел лысую голову Волоха, совсем рядом с собой. Или это только почудилось, или это снова был морок, или герой спецназа все же Игоря опередил…

Уютная поляна на краю дубравы появилась из ниоткуда, и вместо воя ветра снова раздалось пение птиц. Она сидела на самой ее середине и плакала. И даже не подняла головы, когда Игорь окликнул ее.

Он слез с коня и подошел поближе.

— Маринка?

Она качнула головой и подняла мокрое от слез лицо.

— Что случилось? Это ты? — спросил он и положил руку ей на плечо.

— Это я, — ответила она.

— Почему ты плачешь?

— Потому что я умерла. Разве ты не видишь? — буркнула она.

— Я пришел забрать тебя отсюда…

— Да? Ты уверен, что это так просто? Никто меня не отпустит.

— Но… Ты обещала мне…

— Я ничего тебе не обещала. Я сказала, что хочу, чтобы ты на мне женился, но я ничего тебе не обещала. Уходи.

Игорь растерялся.

— Так пообещай, в чем же дело!

— Поздно. Уходи, не трави мне душу.

Вот так… Найти ее среди сонмища видений, чтобы услышать «Уходи»?

— Погоди. Кто тебя не отпустит? Я пойду и потребую тебя назад!

— Ничего не выйдет, — она снова залилась слезами, кусая губы, чтобы задержать рыдания.

— Нет, постой. Давай хотя бы попробуем!

— Ты живой! Ты знаешь, что здесь делают с живыми?

— Нет, не знаю, но мне все равно. Я пришел за тобой… Я уже не боюсь умереть…

— Да? Не боишься? Тогда выпей воды из того ручья, — она ткнула пальцем в сторону, — может быть, ты не боишься и этого? Если ты сделаешь это, мои родственники, так и быть, и подумают…

— А… что за вода в том ручье?

— Это вода не для живых, только и всего.

Игорь осмотрелся по сторонам. Может быть, и вправду попробовать? Он уже ел жгучее варево, поднесенное старухой, и она назвала его пищей мертвых. Почему бы не попробовать воды не для живых? Он встал и пошел искать ручей, на который Маринка показала пальцем. Ощущение, что все происходящее ему снится, крепло с каждой минутой.

— Что, действительно не боишься? — спросила она.

Он покачал головой. Ручей бежал совсем недалеко, и на вид вода в нем была самой обыкновенной. Наверняка такая же жгучая, как и старухино варево. Он опустился на колени и зачерпнул воду пригоршней. Нет, и на вкус она оказалась обычной. Вода как вода.

— Ну? — спросил он. — И что теперь?

Маринка ничего не ответила, встала и пошла прочь.

— Эй! — крикнул Игорь. — Погоди…

Сон. Сон и морок. Ее фигура растаяла в воздухе, а его голова налилась тяжестью и сама собой склонилась на траву. Оберег. Надо немедленно уколоть себя медвежьим когтем… Он протянул руку к свитеру, но она безвольно упала вниз.

Игорь поплыл в тяжелом тусклом забытье, мучительно стараясь проснуться. Он слышал сквозь сон ржание Сивки и чьи-то тяжелые шаги. Он чувствовал, как его обыскивают, но не мог шевельнуться. Он понимал, что происходит: у него забирают перелет-траву, он никогда не сможет выйти отсюда и увести с собой Маринку. Но отчаянье не помогло открыть глаз: тяжелые веки не слушались приказов, и никакое усилие воли не могло заставить их подняться.

А потом его трясли чьи-то руки и даже раза два хлестнули по щекам. Нет, он не мог проснуться. И только когда острый коготь впился в плечо, глаза распахнулись сами собой.

— Медвежье Ухо! Что ты тут делаешь? Ты же мне обещал!

Маринка. Это была настоящая Маринка. В свадебном платье, а не в том, в котором он видел ее в последний раз. И на голове ее жемчугом горел венец в форме короны. Самая красивая девушка на свете. На этом и на том.

Он сел и огляделся. Рукав был пуст, и Сивки нигде не было видно.

— Я ничего не обещал, — ответил он, спросонья плохо понимая, что произошло.

— Игорь… — она осторожно ощупала его плечи и спину. — Игорь, милый… Что она с тобой сделала, чтобы отправить сюда?

— Ничего. Она меня парила в бане… и заставила есть какую-то дрянь…

Маринка обняла его и положила голову ему на грудь. Это была настоящая Маринка, потому что сердце забилось громче и захотелось прижать ее к себе еще сильней.

— Моя Маринка… — шепнул он, потихоньку соображая, что случилось.

— Ты самый смелый, Медвежье Ухо. Я так боялась, что ты сюда придешь… Я же знала, что ты на все согласишься, потому что ты самый отважный, потому что ты настоящий индеец.

Игорь вспомнил, как чуть не разревелся от страха, и усмехнулся про себя. Самый отважный, ничего не скажешь… Зато у него есть настоящий индейский лук, что, несомненно, роднит с настоящим индейцем. И тут реальность, случайно выплывшая из сонного марева, ударила по голове изо всех сил. Что толку в том, что он нашел ее? Если теперь они не смогут выйти отсюда! Что толку было идти сюда, и надеяться, и бояться? Он уснул, он проспал все на свете!

— У меня украли травку и свели коня, — он на всякий случай отвернул левый рукав, чтобы удостовериться в том, что перелет-травы там на самом деле нет.

Она побледнела, поймала его за руку и посмотрела в лицо:

— Это что? Что?

Он даже не понял, почему она так испугалась, и думал, что она говорит о травке в рукаве.

— Ничего. Теперь ничего, — угрюмо ответил он, опустив голову.

— Где палец? Она изуродовала тебе руку!

Игорь успел забыть об этом, улыбнулся и погладил ее по голове:

— Это было совсем не страшно, честное слово. Он у меня в кармане. Ты слышала? У меня украли травку, а это куда страшней. И если ты предложишь мне остаться здесь навсегда, то мне придется стрелять в тебя из лука.

— Почему?

— Потому что ты — четвертая Маринка, которая попадается мне на пути. И все они предлагали мне тут остаться.

— Нет, остаться я тебе не предложу, я не хочу, чтобы в меня стреляли из лука. Погоди, — Маринка вдруг задумалась, — ты хочешь сказать, что мы не сможем отсюда выбраться? Никогда?

— Если не найдем того, кто украл травку, наверное, не сможем… — пробормотал Игорь и снова опустил голову. Чем он думал, когда пил эту воду? Где были его глаза?

— Я думаю, он уже на Калиновом мосту… — печально сказала Маринка, — почти все, кто сюда попал, в первые дни хотят вернуться. А некоторые годами сидят на берегу и ждут, когда их заберут отсюда. Ты и представить себе не можешь, как мне повезло. Если кто-нибудь узнает, что ты живой и пришел за мной, меня разорвут на клочки от зависти, а тебя — в надежде занять мое место.

— Ну, пока нам это не грозит. Травки-то у нас нет. И наверное, ты права — она уже перенесла нового хозяина на ту сторону…

Игорь сжал губы, еще не вполне понимая, насколько страшно то, что произошло, не желая этого понимать.

— Погоди! Давай посмотрим, где она! У меня же есть блюдечко, Авдотья Кузьминична дала мне его с собой. Вот, смотри, и гребешок, который ты мне подарил… — Маринка вытащила непонятно откуда блюдце с серебряной амальгамой и костяной гребень. — Как хорошо, что ты за мной пришел, Медвежье Ухо… Я думала, этот гребешок — единственное, что мне от тебя осталось… Я думала, больше никогда тебя не увижу…

Ее глаза наполнились слезами.

— Ну что ты, Огненная Ладонь… — Игорь поцеловал ее в макушку, — не плачь, я же пришел…

— Это я от счастья. Я не могла сидеть на берегу со всеми, кто хочет вернуться, мне так хотелось им сказать, что ты за мной придешь, мне и сейчас так хочется, чтобы все увидели, что ты за мной пришел… Но я боялась, я не хотела… я нарочно ушла оттуда, чтобы не ждать. Я бы никогда не попросила тебя об этом, но теперь я так счастлива.

— Маринка, моя Маринка… Я во всем виноват, это же я во всем виноват. Я сам привез тебя в ловушку, я не смог тебя защитить, а теперь еще и потерял перелет-траву…

— Мы ее найдем и вернем. Не смей себя ни в чем обвинять, слышишь? Вот смотри, — она воткнула гребень в волосы и повернула блюдце к Игорю. — Покажи нам нашу травку, зеркальце!

Серебряная амальгама перестала отражать зелень вокруг, и на ней появилось отчетливое изображение серого скошенного поля, по которому, сжимая стебель перелет-травы в руке, на Сивке скакал потомственный маг и целитель.

— Это Волох! — вскрикнула Маринка, и Игорь не понял — с гневом, с испугом или с радостью. — Это он! Значит, он тоже здесь! Как он тут оказался?

— Похоже, герой спецназа лишил меня возможности отправить мага сюда… — глухо прорычал Игорь. Значит, лысая голова мага ему не померещилась — он действительно видел его. От того, что Волох мертв, Игорь не почувствовал никакого удовлетворения, скорей разочарование. Он не задумывался о мести, только помнил острое желание убить колдуна в первые минуты после смерти Маринки. Надежда вернуть ее отодвинула эту мысль в сторону, но стоило ему увидеть мага, как ненависть снова стиснула грудь и заставила сжаться кулаки.

— Ты чего, медвежонок? — испуганно спросила Маринка. — Я тебя не узнаю́… Ты же говорил, что Медвежий Клык для тебя слишком кровожадно. А сам?

— Значит, я убью его еще раз, — он вскочил на ноги, — пойдем.

— Погоди, погоди… Здесь никого нельзя убить, здесь нет смерти.

— Правда? А жаль… — процедил Игорь сквозь зубы.

— Давай посмотрим. Блюдечко, покажи мне и его и Калинов мост сразу. Да не так!

Игорь глянул на круглый экран: он разделился на две половинки, в одной из которых Волох скакал на коне по полю, а в другой над рекой изгибался ажурный мост.

— Не так, издали покажи, сверху! — недовольно проворчала Маринка.

Картинка соединилась в одну и стала похожа на вид из иллюминатора самолета.

— Смотри! Он скачет вовсе не к Смородине, он скачет совсем в другую сторону! — Маринка ткнула в блюдце пальцем. — И он очень далеко. Зачем? Почему?

— Ты у блюдечка спроси, — посоветовал Игорь. Значит, маг еще не успел ускользнуть. Значит, еще есть надежда. Игорь и сам не знал, чего хочет больше — вернуть коня и травку или наказать колдуна за Маринкину смерть.

— Покажи нам, куда он скачет, — попросила Маринка, но блюдце показало ей унылый горизонт скошенного поля, и Маринка поправилась, — покажи нам цель, к которой он скачет.

Очень красивая и совсем юная девушка появилась на экране. Она была, наверное, ровесницей Светланки: тоненькая, невесомая, с длинными темными волосами, волнами лежавшими на плечах… Ее распахнутые огромные глаза смотрели из блюдца спокойно и радостно.

— И вот этот ангел понадобился лысому извращенцу? — не удержалась Маринка.

— Наверное, она умерла давно, — Игорь пожал плечами. Ему вдруг стало жаль колдуна — он хотел раздобыть перелет-траву, имея перед собой точно такую же цель, как и сам Игорь: спасти чью-то жизнь. Но разве можно идти к своей цели по трупам? Убить Маринку, походя, между делом, для того чтобы вернуть жизнь другой девушке?

— Маринка, — он прижал ее к себе, — это моя травка. Моя, а не его. Если его нельзя убить, я просто не выпущу его отсюда!

Маринка помолчала, а потом судорожно сжала руками его локти:

— Я… очень люблю тебя, Медвежье Ухо… И я очень боюсь за тебя.

Нет, она не верит, что он может справиться с колдуном… Она действительно любит его, но не верит. Она не понимает, что сейчас он готов разорвать Волоха на куски голыми руками и одной только ненависти ему хватит, чтобы победить.

— Пойдем, — Игорь сжал губы, — будем ждать его у моста. Рано или поздно он туда придет.

 

Волох валялся у хрупкой девочки в ногах, но она только брезгливо морщила лицо и отступала шаг за шагом. Игорю было неприятно смотреть на это, но он боялся пропустить минуту, когда маг отчается ее уговорить и повернет назад.

Они с Маринкой сидели в кустах у молочной реки неподалеку от переправы, чтобы никому не попадаться на глаза, хотя вокруг было тихо и пустынно.

— Поспи, — предложила Маринка, — я разбужу тебя, если кто-нибудь захочет к нам подойти. Никто тебя не увидит. Колдуну нужно несколько часов, чтобы вернуться.

Игорь покачал головой:

— Нет. Старуха не велела спать. Я уже проспал травку. Между прочим, три предыдущие Маринки тоже пытались меня усыпить.

— Правда? Тогда не спи. А ты бы узнал меня, если бы нас четверых поставили в ряд и не разрешили ничего говорить?

— Конечно, — соврал Игорь.

— Да? А как?

— У тебя совсем другое платье, — улыбнулся он и поспешно добавил: — И ты гораздо красивее их.

Она засмеялась, а потом вздохнула и положила голову ему на плечо:

— Как хорошо, что ты пришел. Если бы ты знал, как мне было страшно… Там, в лесу, я думала, что Сергей тебя убил.

Игорь обнял ее и посмотрел в блюдце: Волох садился на каурого Сивку. Зубы сжались сами собой, и верхняя губа непроизвольно поползла вверх.

— Медвежонок… — она погладила его по щеке, — я хочу, чтобы ты победил. Я очень этого хочу. Я ненавижу и боюсь колдуна, он мой убийца, я с раннего детства знала, что он станет моим убийцей. Пожалуйста, победи его… Это будет несправедливо, если он уйдет отсюда, а я останусь.

Так… Игорь вскинул глаза и посмотрел на нее, покачав головой:

— Ты говоришь это серьезно или просто хочешь меня подбодрить?

— Медвежье Ухо, подумай сам. Разве я могу хотеть чего-нибудь другого?

— Не надо меня подбадривать, я… мне это неприятно. Мне придется его победить, придется, пойми.

— Если ты не сможешь его победить, я все равно буду любить тебя. Ты все равно останешься самым лучшим! Ты пришел за мной, что еще ты собираешься мне доказывать после этого? Медвежонок, милый, ты… прости меня… я не знаю, что тебе сказать…

— Тогда не говори ничего, — Игорь снова недовольно качнул головой. Еще немного, и он сам усомнится в своих силах.

— Просто я боюсь колдуна, — Маринка потупилась, — он очень сильный, он гораздо сильней героя спецназа, он сломал мне шею одной рукой. И я не хочу, чтобы с тобой он сделал то же самое. Но если ты его не победишь, ты будешь себя в чем-то обвинять, а это неправильно. Ты и без этой победы — самый лучший, понимаешь? Эта победа ничего не изменит.

— Изменит. Она будет справедливой. Хотя бы немного сдвинет эту историю в сторону справедливости. Он убивал людей, он убил тебя, и, можно сказать, убил Светланку. Я должен выйти отсюда, и вывести тебя, и развязать Светланкин узелок, потому что иначе все напрасно… Знаешь, мне кажется, что здесь я гораздо сильней. А еще у меня есть настоящий индейский лук, и я почему-то очень здорово умею из него стрелять… Только я ободрал об него палец, а фляга с мертвой водой осталась в сумке, на Сивке. И теперь я не знаю, смогу ли из него нормально выстрелить.

— Знаешь, мертвой воды здесь — хоть отбавляй, целая река, — усмехнулась Маринка, — просто опусти палец в реку, и все. Здесь все так делают…

— Я не могу. Я живой. Она начинает гореть, если я подхожу близко.

— Правда? Тогда погоди, я принесу, — она вскочила и спустилась к берегу, но остановилась на полдороге. — Пошли вместе. Я кое-что придумала.

— Что?

— Надо намочить мертвой водой твою одежду. Даже если колдун тебя ранит, рана сразу заживет.

— Пока он доедет, вода успеет высохнуть, — Игорь посмотрел в блюдце.

— Давай посмотрим, — Маринка вернулась обратно и велела блюдечку показать и Волоха и мост одновременно. — Игорь, посмотри, он совсем близко!

— Не может быть… Я все время смотрел на него, он только что садился на коня.

— Здесь странно течет время, — Маринка взяла его за руку, — здесь все слишком странно, и мне не нравится здесь. Забери меня отсюда, Медвежье Ухо. Забудь все, что я говорила, это ерунда. Забери меня, пожалуйста. Я хочу родить ребенка. Пойдем, я намочу твою одежду. Ты будешь не только самым отважным, но и самым сильным и неуязвимым…

У нее на глазах появились слезы. Черт возьми, Игорю хотелось встряхнуть ее как следует. Такое впечатление, что он уже проиграл и осталось только оплакать его надлежащим образом…

Маринка спустилась к самой воде, смахивая слезы обеими руками и вытирая их длинными рукавами. Игорь скинул свитер и протянул ей футболку:

— Попробуй.

Все получилось отлично. Горела река, а не вода. И одежда стала просто мокрой. Это было не очень приятно, но не более того. Маринка, черпая воду пригоршнями, умыла его лицо и намочила волосы.

— Мой медвежонок, — снова шепнула она сквозь слезы, а потом добавила чуть слышно: — Ну хоть какой-то шанс…

Если бы она не плакала так горько, он бы точно ее встряхнул. Он даже собирался встать и уйти, но ее заплаканное лицо, обрамленное жемчужным венцом в форме короны, было таким испуганным, что он ее пожалел.

— Эх, Огненная Ладонь, — вздохнул Игорь, — разве такими словами надо напутствовать героя?

— Прости, Медвежье Ухо, я совсем не то хотела сказать… Знаешь, ты даже помолодел… — она постаралась утереть слезы. — Я не знаю, можно ли ее пить, но мне кажется, надо попробовать. Жаль, нельзя испытать ее на мне — со мной-то точно ничего не случится.

— Испытаем на мне, — улыбнулся Игорь.

Она еще раз зачерпнула воду и поднесла руки к его лицу:

— Пей. Только немножко, один глоток…

Игорь попробовал — пить было неудобно, но на вкус мертвая вода ничем не отличалась от молока. И внутри что-то произошло. Неясное, смутное ощущение — то ли краски вокруг стали ярче, то ли звуки громче… Словно электричество пробежало по всему телу, и захотелось встряхнуться, как псу после купания.

— Давай еще, — предложил он.

— А не вредно? — она внимательно приглядывалась к его лицу, как будто искала признаки опасного воздействия мертвой воды.

— Откуда я знаю? Но пока все в порядке.

Маринка протянула ему еще одну пригоршню, Игорь хлебнул еще раз. Да, и краски ярче, и звуки громче. И дышать захотелось глубже и чаще. Сжать кулаки и упереться ими в небо…

— Давай еще, в последний раз.

— Игорь, ты уверен, что с тобой все хорошо?

Он подмигнул ей и сделал еще один глоток. Упереться кулаками в небо и поднять его еще выше… Примерно так. И сердце бьется редко и гулко, и слышно, как кровь струится по сосудам…

— Скорее, Медвежье Ухо! — вдруг вскрикнула Маринка. — Он здесь, он совсем близко!

Игорь глянул в блюдце — оно показывало Волоха со спины, а впереди него маячил темный изгиб Калинова моста. Ничего себе! Здесь не время течет странно, здесь расстояния меряются иначе. Прямо неевклидово пространство!

— Не смей даже близко к нему подходить, слышишь? — Игорь взял ее за плечи. — Я не знаю, что он может сделать, но я не смогу тебя найти, если ты куда-нибудь пропадешь. Я вообще не могу здесь ориентироваться.

— Хорошо, — еле слышно ответила она.

Он оторвался от нее — не хватало только опоздать после долгого ожидания — и побежал к мосту, срывая с плеча лук.

— Стой здесь и никуда не уходи, — крикнул он, оглядываясь.

Неевклидово пространство снова сыграло с ним злую шутку: когда Игорь подбежал к мосту, колдун был еще далеко. Слишком далеко, чтобы слышать, что он говорит. Но Игорь ясно разобрал непонятные слова, похожие на латынь, которые маг шептал себе под нос. Сивка! Эти слова заставляют Сивку бежать вперед! Волох — не его хозяин, конь не стал бы слушаться, если бы не эти непонятные слова, похожие на заклинание чернокнижника. Игорь не сомневался в том, что сможет остановить коня, но для этого надо повиснуть на поводе, и встанет конь не сразу, пронесет его еще несколько шагов, на хрупкий мост, под которым вьется пламя. А если выйти вперед, Волох его просто объедет.

— Это мой конь, — шепнул Игорь себе под нос, — мой конь и слушается только меня.

И конь как будто услышал его слова — Игорь в первый раз почувствовал его желание сбросить седока.

— Сивка! — крикнул он в полный голос, сложив ладони рупором.

Конь ответил ему ржанием, а маг еще чаще и громче забубнил свое заклинание.

— Сивка-бурка, — злобно пробормотал Игорь, — Сивка-бурка, вещая Каурка…

Конь вскинул голову и снова заржал, жалобно и призывно.

— Встань передо мной, как лист перед травой! — зычно крикнул Игорь, захлебываясь от охватившего его возбуждения.

И Сивка его услышал, забил задними ногами, а потом встал на дыбы. Волох оказался плохим наездником и не удержался на «свечке», скатился назад, натягивая повод и опрокидывая лошадь на себя.

— Встань передо мной, как лист перед травой, — повторил Игорь вполголоса. Сивка рванулся, вскочил на ноги, выдернул повод из рук растерявшегося мага и широкой рысью побежал Игорю навстречу.

— Это мой конь! — крикнул Игорь, подхватывая повод. — Мой конь и моя травка!

Он запрыгнул Сивке на спину — конному легче справиться с пешим.

Маг не обратил на эти слова никакого внимания. Он, как ни странно, был одет в красную мантию с черной оторочкой, в которой Игорь увидел его в первый раз, и подходил к мосту скорым, но неторопливым широким шагом. Мантия развевалась и хлопала на ветру, как флаг, и демонический облик мага как никогда бросался в глаза. Как можно было довериться человеку с таким лицом? Острые уши, хищный нос, глубокие складки, презрительно изгибающие тонкий яркий рот, похожий на рану. И глаза, насмешливо глядящие вперед и горящие холодным зеленым светом. Игорь отшатнулся, заглянув в эти глаза: свет дня путался в лабиринте его зрачков, плутал в темных закоулках сумрачного сознания и выходил назад совсем другим — вобравшим в себя мертвящий свинец порочной души.

Маг вскинул руки, и крылья мантии развернулись в стороны и вверх, все выше и выше вверх. Сивка заржал и попятился — колдун поднялся над ним в три человеческих роста, и красная ткань шумно трепетала на ветру, как надувшийся парус. Игорь выпустил поводья и поднял лук, выхватив из-за плеча стрелу. И как только она достигла цели, вместо огромного колдуна в воздухе хлопнула крыльями большая красная птица, поднялась повыше и камнем упала вниз, накрывая коня широкими крыльями. Сивка рванулся вперед, вынося Игоря из-под разящих кривых когтей, и ему потребовалось все его умение не упасть с коня и выхватить еще одну стрелу из колчана.

Тяжелые красные перья с острыми металлическими наконечниками посыпались на землю частым косым градом, когда птица исчезла, и Игорь не сразу заметил, чем обернулся морок на этот раз: перья-стрелы глубоко впивались в согнутую спину и в руки, непроизвольно прикрывшие голову. Если бы не мертвая вода, мгновенно заживляющая раны, этого бы хватило, чтобы потерять самообладание. И Сивка его потерял — на нем ведь не было пропитанной мертвой водой одежды. Он кинулся в сторону, прыгнул вперед, а как только Игорь ухватился за повод, поднялся на дыбы. И вовремя: чудовище, отдаленно напоминавшее льва, бросилось коню под ноги, и тяжелые копыта ударили непонятного зверя в голову, опережая разящие брюхо клыки. Игорь выхватил стрелу и не целясь выстрелил вниз, но стрела не причинила лошади вреда, как будто прошла насквозь, и со звоном ударилась о львиную шкуру. Это что-то новое! Морок не исчез, лев принял назад и готовился к прыжку, поджав лапы и хлеща хвостом себе по бокам.

Игорь тоже немного отступил и выстрелил зверю в глаз, но тот смахнул стрелу лапой, словно соринку, вскинулся и зарычал, широко разинув красную пасть. Туда-то Игорь и послал третью стрелу. Сон и морок.

Вместо льва огромный белый бык рванулся с места навстречу Сивке, и они сшиблись грудь в грудь. Легконогий конь не выдержал удара, Игоря выбило из седла. Голова загудела, как чугунный котел, а бык пригнулся, оставив в покое лошадь, и направил рога Игорю в лицо — в его глазках мелькнуло знакомое зеленое свечение. Игорь не успел подняться, когда бык рванулся с места, выбрасывая комья земли из-под копыт. Игорь прокатился по земле в сторону, и тяжелое раздвоенное копыто только краем задело плечо, разорвало свитер и размозжило мышцу. Чавкнувшая плоть брызнула кровью в стороны, от боли в глазах запрыгали красные мушки, повело гудящую голову, и с губ слетело такое грязное ругательство, о существовании которого Игорь разве что только догадывался.

Мертвая вода действовала быстро, но не мгновенно, как показалось вначале. Белый бык успел развернуться и кинуться в новую атаку, а Игорь еще плавал на грани беспамятства и боялся шевельнуться. Но страх смерти оказался сильней: тело само прокатилось по траве, и гораздо проворней, чем в предыдущий раз. Игорь встал на четвереньки и тряхнул головой: бык разворачивался для нового броска. Встать он не успел, едва нащупал стрелу в сбившемся на сторону колчане и выстрелил с колена.

Это никогда не прекратится! У колдуна хватит фантазии для создания неуязвимых миражей, бесконечной вереницей сменяющих друг друга. Игорь не понял, во что превратился белый бык, потому что слишком высоко высматривал новый морок. Тревога заставила его отступить на несколько шагов назад: невидимый враг гораздо страшней. А враг был где-то рядом, Игорь чувствовал какое-то движение, угрозу, опасность… Он достал новую стрелу и водил луком из стороны в сторону, приготовившись выстрелить в любую секунду.

И в тот миг, когда он увидел в траве матовую чешую гигантского тела, голова змея взметнулась на несколько метров вверх и замерла в угрожающей стойке. Игорь выпустил стрелу скорей от испуга, змей легко качнулся в сторону, и она просвистела мимо. Шипение его было похоже на сдавленный губами и растянутый во времени плевок, черный раздвоенный язык ощупал воздух, и горящие глаза с вертикальными зрачками слепо уставились в пространство.

Игорь нащупал стрелу дрожащей рукой. От этого морока надо избавляться как можно скорей — это не анаконда и не питон. Это увеличенная копия гадюки, с ее треугольной головой и зигзагом на спине, с вертикальными зрачками ядовитого гада. Только ведет себя чудовище совсем не так, как положено мирной зверушке: гадюка не умеет поднимать тело так высоко, ее оборонительная стойка совсем другая. Наверное, маг невнимательно наблюдал за своей питомицей, спрятанной в аквариуме…

Игорь выдернул стрелу из-за плеча, и змей, увидевший движение, в ту же секунду нанес молниеносный удар. Нет, не зубами, — он ударил головой, как тараном, в самый центр груди. Игорь отлетел на несколько шагов назад, услышав, как в груди что-то хрустнуло, и с глухим стуком хлопнулся на землю. Ну же! Мертвая вода! Быстрее!

Тупая боль разливалась все шире, вместо того, чтобы сходить на нет, и первый судорожный вдох чуть не лишил его сознания. Змей просто не видит его, и главное — не делать резких движений. Где кончается фантазия мага и начинается физиология рептилии? Можно ли вообще предсказывать поведение этого монстра — вымысла, превращенного в реальность?

Игорь осторожно потянул к себе лук, зажатый левой рукой. Колчан лежал под ним, придавленный его неподвижной спиной, а стрела, которую он успел вытащить, потерялась в траве. Надо подниматься, медленно и осторожно… Змей повернул голову в его сторону, на секунду выбросил вперед язык и уставился на Игоря неподвижными немигающими глазами. Змеиный язык чувствует тепло! Надо стрелять с коленей, следующий удар может быть последним, а если эта тварь ядовита, то одного укуса хватит для мгновенной смерти. Игорь потихоньку потянул стрелу из колчана, змей снова пощупал воздух и вдруг вместо головы ударил Игоря тяжелым хвостом, как плетью, захлестывая его петлей. Настоящий индейский лук, выставленный вперед щитом, не выдержал удара и хрустнул пополам. Игорь покатился по траве колобком, но вывернулся из петли змеиного тела.

Теперь у него не осталось никакого оружия — избавляться от монстра придется голыми руками. Игорь сжал и разжал кулаки. Не пора ли вспомнить, кто тут нападает, а кто защищается? Змей щупал воздух и всматривался в пространство. Игорь хотел обойти его сзади, но не успел: на этот раз удар змеиной головы пришелся сбоку, в плечо, и был не так страшен, как первый, — Игорь свалился на землю ничком, разбив нос и ободрав руки. Для мертвой воды такие раны оказались пустяком — он вскочил на ноги через секунду, для того чтобы снова ткнуться носом в землю: змей был слишком близко и разил своим тупым плоским гладким носом, выбивая силы. Хорошо хоть не раскрывал рта. А может, на рот у мага не хватило воображения? Игорь перевернулся на спину, прикрываясь руками от тяжелых ударов, — змей боялся замахнуться издали, чтобы не потерять свою жертву из виду, но все равно это было похоже на удары железным молотом, а не живой плотью.

Нет. Воображения у мага хватило, и с избытком… На мгновение змей завис над лицом Игоря и широко открыл пасть. Изогнутые зубы показали себя во всей красе — Игорь даже рассмотрел желтоватые бороздки, по которым стекает яд, и розово-белое нёбо с расплывчатыми красными прожилками, и темный провал узкой глотки…

Можно было обойтись и без яда — острые зубы проломят череп, и этим все закончится. Игорь выбросил руки вперед, перехватывая тонкую шею, и стиснул ее изо всех сил. Змей взвился, изогнулся жестким коромыслом и ударил хвостом по земле, подкидывая Игоря в воздух. Не так уж и молниеносен бросок змеи — Игорь ловил их не раз и не два. И этот змей не стал исключением — разить тараном у него получалось гораздо лучше. Но Игорь в полной мере оценил ощущения Рикки-Тикки-Тави, сражавшегося с Нагом, когда змей, описав головой широкую дугу, приложил его об землю, протащил по ней, снова поднял вверх и опять бросил вниз.

Змей извивался и, отчаявшись избавиться от противника, сжавшего горло, собирался захлестнуть его своим телом, стиснуть в объятиях, сминая кости, как яичную скорлупу, но вдруг, как сквозь вату, Игорь услышал ржание Сивки. Он не видел коня, но понял, что тот пришел ему на выручку, потому что змей не сумел извернуться, движения его стали судорожными, и Игорь сжал его горло еще сильней: должен же он когда-нибудь задохнуться? Или нет? Здесь нет смерти, но что-то же есть?

— Это моя травка… — прохрипел Игорь и упал на колени перед распростертым телом мага.

Она была спрятана под мантией в сетку, и он с удовольствием разодрал тонкие нити дрожащими руками, как будто сорвал с цветка гадкую паутину.

— Моя травка… — шепнул он еще раз, надеясь этими словами закрепить свои права на нее. И в тот миг, когда ее стебель оказался у него в руках и обвился вокруг запястья, тело мага исчезло, словно провалилось сквозь землю.

Игорь со стоном опустился на траву, обеими руками прижимая к себе цветок. Его била дрожь, пальцы подергивались, как лапы собаки во сне, и никакое усилие воли не могло заставить его встать. Странное лихорадочное забытье охватило его и стиснуло в объятьях.

Поделиться:

Автор: Ольга Денисова. Обновлено: 23 декабря 2018 в 1:59 Просмотров: 318

Метки: ,